Но они возвращались – вместе! И шли – держась за руки! Они были парой, в которой каждый из двоих выбрал другого, чтобы быть вместе.
Выходит, в обычае дикарей тоже существовали семьи. Пленниц насиловали кто хотел, когда и как хотел только потому, что они были ничейными, сами по себе…
В задумчивости прикусив губу, Митаюки добрела до костра и вздрогнула: Устинья сидела на бревне бок о бок с круглолицым пареньком, очень похожим на сир-тя, прижавшись к нему плечом и склонив голову навстречу его голове.
Они о чем-то перешептывались, улыбались друг для друга – и только слепой не догадался бы, что они тоже были парой!
– Ты из нашего рода, шаман? – с надеждой спросила мальчика Митаюки.
Паренек вскинул голову, энергично помотал ею:
– Нет. Я хант из рода Ыттыргына, с Ас-реки. А ты сыр-тя, людоубийца!
Чуть не впервые за время своего пленения юная шаманка ощутила к себе ненависть. Но все же спросила:
– Ты понимаешь наш язык?
– Мало-мало. Он похож.
На что похож, Митаюки спрашивать не стала, дабы не услышать новые оскорбления.
А паренек поднялся, потянул Устинью, скомандовал:
– Сбирайтесь! И вы, людоубийцы сир-тя, тоже!
– Хочешь нас убить?
– Умирать нет. Ягоды да. Корень, трава, гриб.
Больше из его эмоций, чем из слов, Митаюки поняла, что женщины отправляются собирать ягоды, грибы и всякие пряности. С уловами у дикарей, видно, было хорошо – но просто наедаться досыта им было мало. Хотели не пресную рыбу кушать, а с приправами.
– Корзина? – спросила юная шаманка, обращаясь уже к Устинье.
– Корзинки, туески дадим, наплели, – кивнула та. – Хотя, мыслю, надобно еще наделать. Женских рук в остроге вон как прибавилось.
Впрочем, из всей ее речи Митаюки поняла только одно слово.
За травами и ягодами пленницы и прочие женщины острога отправились по берегу вдоль моря. Нужные места, богатые кореньями и грибами, издалека выбирал своим опытным взором хант, иногда указывая, что именно брать можно, а чего следует остерегаться.
Чуть в стороне шагали с копьями наготове несколько воинов. Юная шаманка уже поняла, что стерегут не пленниц, дабы не разбежались, а охраняют всех женщин от появления опасных зверей, каковых на окраине мира водилось в достатке."
"Дикарские воины выглядели совсем не так, как мужчины сир-тя. Они не были столь красивы, ухоженны, не играли мышцами, не привлекали внимания осанкой и статностью.
