– Неужели вам не страшно одним среди густой чащи? – восхитилась Митаюки, увидела под ногами обломанную веточку, подняла и, как бы в задумчивости, сунула в зубы.
– Мы воины, и нам не страшны никакие опасности! – дружно выпятили грудь храбрецы.
– И у вас нет избранниц? – Девушка пару раз сжала пальцы.
– Мы еще ищем…
– Митаюки-нэ! – крикнул Маюни, похлопав ладонью по борту лодки. – Митаюки-нэ!
Воины повернули головы к реке, и шаманка быстрым движением палочки оторвала нить от центральной точки, тут же приняв прежнюю позу, соблазнительно повела плечами.
– Нам надобно в селение… – пробралась она мимо юношей, хорошенько притиснувшись к каждому, – но ведь вы обо мне не забудете? Когда придет время выбора, я постараюсь приплыть…
Она спустилась вниз, чуть отпихнула лодку, забралась и повернула голову, не сводя восхищенного взгляда с воинов. Негромко спросила:
– Ты заметил дозорного на дереве?
– Да.
– С ним будет трудно. Он видит куда дальше, нежели летит стрела. С воды не достать, а лесом… Мы его не знаем.
– Казаки хитрые. Они придумают, да-а. – В голосе и чувствах паренька впервые не проявилось ненависти. Вернее, ненависть осталась. Но обращена была уже не на шаманку.
Все свои эмоции Маюни вложил в силу гребков, и челнок помчался дальше с такой скоростью, словно плыл по течению, а не против него.
Вскоре берега разошлись, лазутчики оказались на круглом просторном озере, пересечь которое на веслах быстрее чем за час было невозможно.
Сир-тя любили селиться на берегах озер, где вдосталь и воды, и свежего воздуха, и рыбы, и зверей.
И что не менее важно – где приятно любоваться закатами и восходами, игрой теней и света, красотой природы.
Здешнее селение тоже выглядело красивым: святилище, походящее на замершего перед прыжком неодолимого нуера и укрытое его же шкурой, Дом Воинов, крытый шкурами товлынгов, и отделенный от общего селения Дом Девичества, крытый шкурой длинноголова, изящного и крупнотелого и почти недоступного врагам – каковыми и надлежит быть настоящим женщинам.
Митаюки кольнуло в сердце детскими воспоминаниями – и сразу отпустило. Она не могла поверить, что со времени ее беззаботного ученичества минула всего одна зима… Ей казалось – прошла уже целая жизнь.
– Ты, главное, не разговаривай, – уже в который раз напомнила сир-тя пареньку. – Греби к берегу, к перелеску. К причалам не приставай, хозяева иногда обижаются. А нам споры ни к чему.
Вскоре челнок ткнулся в пологий травяной край поросшей осокой луговины.
