– Далее по реке через чащу дня три, а опосля еще семь по перелескам. Это если пешими – по воде, знамо, быстрее. Так выходит, река сия краем лишь владения колдовские цепляет, иные протоки доразведывать надобно. Но по реке сей мы в море вышли и до острога добрались. Дикари его развалили, но не разоряли, почти все добро брошенное спасти можно. Мы же с собой инструмент плотницкий и луки прихватили. И соль!
Ватага отозвалась восторженными криками: есть пресную пищу всем уже давно постыло.
"
"– За устьем реки в версте остров большой мы исчислили, – продолжил Силантий. – Коли припечет, на нем отсидеться можно. Вода вокруг холодная, гады не доберутся… Правда, и самим зябко будет, не без этого. Обратно по реке колдуны нас не пустили, потому челнок пришлось на стоянке людоедской оставить. Но он там, мыслю, не пропадет, заберем.
– Ну, Силантий! – Иван Егоров, не сдержавшись, крепко обнял десятника.
– Ну, ты голова! Взгляд зоркий, память ясная. Нет лучше тебя иных разведчиков, то я сразу приметил!
– Благодарствую, атаман, за добрые слова, – приложив руку к груди, поклонился казак.
– Дело сделал важное, нужное. Отдыхай… – Воевода кивнул, вышел из-под навеса, горячо растирая шею.
– Что невесел, друже? – шагнул следом немец.
– Весел я, Ганс, весел… Думаю! Мы тут на выселках долго не просидим. Выследят и прихлопнут.
Уже почти выследили. Да и нечего нам тут делать, не для того в поход отправлялись – по кустам прятаться. Надобно на реку садиться, на торный путь, острог восстанавливать. Но как против чудищ с одними копьями кидаться? Сомнут!
– Пусть они кидаются, – пожал плечами немец. – Пусть дикари нас найдут, вычислят. Но токмо там, где это не им, а нам удобнее будет. Как полагаешь?
– Мы на окраине, – вскинул голову воевода.
– Коли чудища сухопутные, то путь супротив нас им лежит через брод!.. Точно, друже! Так и сделаем! – Обернувшись, он улыбнулся своим воинам: – А не заскучали ли без нас язычники, а, други мои верные? Как мыслите, казаки? Пора о себе напомнить!
– Пора! Давно пора, атаман! Веди нас на дикарей! – обрадовались засидевшиеся без дела воины.
Вместе с ними порадовался грядущему выходу и отец Амвросий.
