Чтобы уйти от неприятной темы, я завела разговор о работе.
— У тебя когда-нибудь бывало такое, что вроде бы человек виновен, но очевидно, что обстоятельства сильнее его, и это они сделали его виновным?
— Новое дело? — догадался Никита.
— Да. О кредите. Ответчик, Малышев, — хороший парень, вдовец, один воспитывает троих детей. Но и банк вроде бы прав — нужно платить долги. Там, понимаешь, какие-то грабительские условия ипотеки — штрафные санкции за просрочку платежей чуть ли не выше самих платежей.
— Но Малышев же знал об этих штрафных санкциях, он подписывал договор!
— Знал. Только не думал, что жизнь загонит его в угол.
— Об этом никто не думает.
— Вот я и должна решить, кто тут прав… Очень тяжело. Вроде и ответчик не мальчик маленький, должен был все предусмотреть, да и банк — крупный и известный. Ведет себя очень корректно, с ножом к горлу не пристает — цивилизованно, через суд требует выполнить условия договора. Но…
— Но банк должен понять, что всех несчастий человек не может предусмотреть?
— Да! Жена умерла, он работу потерял, на руках трое маленьких детей.
В страшном сне не приснится. А проценты растут! Что ему делать? Повеситься? А мне что делать?
— Действовать в рамках закона.
— Только по закону иногда получается — одно, а по-человечески — совсем по-другому…
— На то ты и судья, чтобы решить по-человечески, но в рамках закона…
— Легко сказать… Меня эти кредиты просто преследуют последнее время!
— В смысле?
— Да так, — отмахнулась я.
Желания рассказывать Говорову о том, как вляпалась Натка, не было. — По закону банк прав, а по-человечески… Малышев пострадавший.
Никита, прищурившись, посмотрел на меня и накрыл мою руку своей. Ладонь его была сухой и прохладной. Я не знаю, чего ради он позволил себе такой фамильярный жест, но решила, что он это сделал по-дружески, и убирать руку не стала.
— Сейчас много дел по кредитам. Полстраны задолжало банкам. Хочешь, я поспрашиваю у ребят в экономическом управлении,[2] как они решают такие дела?
— Хочу, — кивнула я.
— Поспрашивай, пожалуйста. А то я чувствую себя старой злобной Фемидой.
— Насчет старой я готов поспорить. — Никита взял на руки Сеньку и понес в машину.
— Ты мне еще тир обещал, — сонно пробормотал тот.
— Ты же спишь!
— Кто? Я?! Настоящие пацаны никогда не спят…
Мы вернулись домой под вечер. Сенька ворвался в комнату с гиканьем и с вертолетом в руках. Говоров выиграл его в тире.
