После «заиньки» Натка как будто прозрела — она увидела, что гений не молод, что на носу у него бородавки и четвертого раза не будет, никогда он не разведется, потому что «бог троицу любит».
Натка уволилась и попыталась забыть Лешика.
Привязанность к нему, правда, оказалась гораздо глубже, чем она думала, и Лешик еще долго трепал ей нервы… Эта самая привязанность и ему оказалась не чужда. Отпускать Натку он не хотел, как и не собирался менять ее статус любовницы.
Только на безрыбье Лешик был принцем.
Истеричным перезрелым принцем с четырьмя детьми на «Форде» российской сборки. Сборку эту Натка терпела, и лысина ее не смущала. Брюшко она со временем собиралась ликвидировать правильными углеводами и салатными миксами.
Но вот к постоянно менявшимся диагнозам жены она относилась скептически, а к склонности поистерить — и вовсе отрицательно. Жизнь проходит, а Лешик все посуду бьет! И главное, бьет так заразительно, что не ответить тем же никак нельзя… Сколько они этой посуды перебили — не вспомнить.
Своей, чужой, казенной, дареной, купленной…
Про себя Натка стала называть Лешика «семенным огурцом» — толстый, с залежалым пожелтевшим бочком, с крупными семечками внутри — ни сорвать, ни съесть, пусть лежит на навозной грядке и дальше дозревает.
В тот день, когда она с Владиком познакомилась, «огурец» позвонил ей на работу и сказал, что «надо серьезно поговорить».
«Серьезно поговорить» значило «выяснить отношения», а «выяснить отношения» было равнозначно тому, чтобы добить Наткину посуду, которой у нее и так почти не осталось.
— Не хочу, — отрезала она.
— У тебя кто-то есть? — настороженно поинтересовался Лешик, и Натка представила, как от ревности потемнели его серые, глубоко посаженные глаза и заходили желваки на пухлых щеках.
— Это у тебя есть, — фыркнула Натка. — Жена с гепатитом.
— Энцефалитом, — строго поправил Лешик.
— Мне плевать. Главное, что у меня этой гадости нет.
Только свистну, и от женихов отбоя не будет!
— Вот об этом я и хотел поговорить! — завопил Лешик и что-то разбил, Натка надеялась, что случайно, хотя, скорее всего, это было началом «серьезного разговора».
— Леш, не звони мне больше, — попросила она, чувствуя, что ни его голос, ни истерика ее не заводят.
— Кто он?! — прохрипел Лешик.
У Натки с фантазией было туго, поэтому она ляпнула первое, что пришло в голову.
