Сенька совсем не хулиган — просто ребенком никто не занимается, вот он и пытается обратить на себя внимание. Даже ценой надранных ушей.
— Рота, подъем! — крикнула я племяннику. Забыв про самолетики, Сенька вытянулся по стойке «смирно». — Отдраить палубу и помыть посуду! Если справишься, наша подводная лодка возьмет курс на аттракционы в парк!
— Ур-ра! — завопил Сенька и, схватив тряпку, побежал на кухню. — Я справлюсь!
— Здорово ты придумала, — восхитилась Натка. — Я бы ни за что не догадалась. Ой! — всполошилась она, услышав автомобильные гудки за окном.
— Владик приехал! Можно я…
— Ой, да бери что хочешь, только иди скорее к своему Владику, — отмахнулась я.
Натка схватила с трюмо Сашкин браслет — тоненький, золотой, с подвеской-сердечком. Это была первая ее золотая вещь — я подарила браслет дочери на день рождения. Я хотела сказать Натке, что его нельзя брать, что это подарок, но… и слова сказать не успела.
— Лен, я сейчас выйду, а ты обязательно посмотри, какой у меня Владик хороший! — протараторила Натка и умчалась, хлопнув дверью так, что зазвенели оконные стекла.
"
"Смотреть на Владика не было никакого желания, но я вдруг подумала: а если Натка опять влюбится в какого-нибудь толстого лысого «папика», польстившись на его материальное благополучие, а он, как Лешик, будет долго и планомерно вынимать из нее душу, не собираясь при этом жениться? Да еще «чужие дети ему не нужны», и Сеньку, видите ли, можно «предъявлять», только когда он «прикипит душой».
А вдруг не прикипит?
Во все времена это называлось «поматросит и бросит», а Натка почему-то была постоянным персонажем такого сюжета.
На кухне кипела уборка, поэтому мне пришлось залезть на стол, он перегораживал путь к окну.
У подъезда стоял, блестя серебристыми боками на солнце, новенький «Лексус». Возле него переминался с ноги на ногу мужик с букетом цветов. Слава богу, у него не было ни лысины, ни пуза, как у пресловутого Лешика, который так долго мучил Натку скандалами, ревностью и перспективами замужества.
С высоты третьего этажа новоявленный Владик казался вполне симпатичным и, как утверждала Натка, положительным. Белые розы, не меньше пятнадцати, светлый костюм с легкой помятостью на спине, что указывало на дорогой лен, темные волосы…
Может, Натка и правда выхватила счастливый билет, только отчего-то мне в это не верилось. Я считаю, что такому «билету» своего маленького сына можно предъявлять с легкостью, не боясь спугнуть.
