— Да говори, но учти — у них только ксерокопии…
— А оригинал где?
— Оригинал, лейтенант, банк нам не отдает. Я же тебе говорю, мы долги не выкупаем, а по поручению работаем.
— Ясно… Ну а достать оригинал ты сможешь?
Николай непонимающе посмотрел на Таганцева.
— А оно мне надо? Для работы копий за глаза хватает. Должник и так знает, что должен…
— Слушай, я тебе приказывать не могу, но прошу как человека — достань эти договоры, мне убедиться лично надо.
— Ладно, попробую, — вздохнул Николай. — Результат не гарантирую, но попробую.
— Спасибо. — Таганцев снова пожал ему руку, на этот раз уже совсем искренне, но тут же спросил: — Слушай, а паспортные данные на своих клиентов ты тоже от банка получаешь?
— Конечно, — кивнул Николай. — Кредиты ведь по паспорту выдают.
— Ага, значит, и адреса у тебя по прописке…
— Не только, — словно удивляясь непонятливости Таганцева, Николай улыбнулся. — Если должник проживает не по прописке, то его фактический адресок нам тоже известен.
— Со слов банка?
— В основном да. Бумаги-то банк по фактическому адресу клиенту высылает. Но если должник переезжает и не ставит кредитора в известность, то мы сами работаем.
— Понятно, — усмехнулся Таганцев и вышел.
Не успел он закрыть за собой дверь, как услышал звуки «стрелялки».
«Держись, Натка, — думал лейтенант, проходя мимо настороженной секретарши, огибая „Пентагон“ и садясь в машину. — Держись, я во всем разберусь, всех урою, и мы махнем с тобой на рыбалку. Не дрейфь, я — Бэтмен.
А если серьезно, — озаботился он, заводя движок, — то сильно история мне эта не нравится. Колян в ближайшие день-два-три не дернется, с ребятами своими поговорит, но надо за это время понять, кто мог Наткиным именем и паспортом прикрыть почти двухмиллионный кредит».
* * *"
"Квартиру они выбрали в новостройке — двушку, на солнечной стороне, с большим холлом, просторной кухней и застекленной лоджией размером с небольшую комнату.
— Мы ее утеплим, и тут будет твой кабинет, — восторженно сказала Лика, когда они первый раз осматривали квартиру.
— Вить, у нас получится трешка!
Она закружилась, Виктор подхватил ее и повел в вальсе — они в танце вышли из кухни в холл, в детскую, закружились в просторной ванной.
Лика была на четвертом месяце… Виктор обнимал ее с осторожностью, он до сих пор не привык, не освоился с мыслью, что нежная, трепетная жизнь его сына или дочки снова зреет и набирает силу в хрупком Ликином теле.
