– Ромэйн посмотрела ему в глаза и добавила: – Меня это не интересует.
– Обычно женщины реагируют на мой человеческий облик иначе, – признался Халахэль.
– Падают к твоим ногам, я полагаю?
– Но ты не такая, – фыркнул он, – ведь так? Будешь держаться до последнего.
– Почему же, – вдруг сказала Ромэйн, – ты очень красив. Но этого мало.
– Мало? – брови Халахэля удивленно приподнялись. – Что же тебе нужно, Ромэйн из Дома Наполненных Чаш? Я предан тебе, красив, умен и обладаю нечеловеческой силой. Чего еще ты хочешь?
– Мира на моей земле, – отрезала Ромэйн.
– Освобождения Монти. Чистого неба без колдовства, заставляющего солнце садиться раньше времени. Мне продолжать?
– Ты такая скучная, – фыркнул Хэль.
– Это называется ответственность.
– Ты была не слишком ответственной в ту ночь, когда убила сына лорда.
Ромэйн вспыхнула.
– Я… Мне…
– Месть.
– Что?
– Ты одержима местью.
Ромэйн напряженно уставилась на него. Халахэль подошел ближе, наклонился к ней и прошептал:
– Ты можешь сколько угодно врать остальным, но я-то знаю, что на самом деле движет тобой.
И это вовсе не благородные побуждения, о которых ты говоришь. Ты хочешь отомстить Лаверну за смерть своей семьи, за отца, за мать, превращенную в кадавра, за…
– Хватит.
– О нет, я ведь только начал. – Он обошел Ромэйн и замер за ее спиной. – Ты хочешь стереть с лица Фокаса Дом Багряных Вод.
– Откуда тебе знать?
– Твоя кровь напела мне. – Хэль провел пальцами по шее Ромэйн и вдохнул запах ее кожи. – Ты думаешь, что ваши предки поступили глупо, оставив в живых отпрысков Бедивира.
– Прекрати копаться в моей голове!
Ромэйн резко повернулась и толкнула Халахэля в грудь. Он даже не пошатнулся, только рассмеялся, удивленный такой яростной реакцией.
– Ты не можешь причинить мне вреда, Ромэйн.
– Я могу сделать все что угодно! – прошипела она, и ее зрачки вытянулись, превратившись в черные щелки.
Пораженный, Хэль замер.
По губам Ромэйн потекла кровь. Она поспешно прижала ладонь ко рту, но тут же вскрикнула и уставилась на свои пальцы, нежная кожа которых лопалась, выпуская когти.
Хэль шагнул к Ромэйн и закрыл ее собой. Она смотрела на него полными ужаса глазами, в которых застыли слезы.
Он не чувствовал ее страха: она плакала, потому что обращение напоминает безжалостное перемалывание костей меж жерновами. Будь его воля, он бы никогда не менял форму.
– Пусть это прекратится! – потребовала Ромэйн.
– Тише, тише…
Халахэль обнял ее, баюкая.
