— Я не смогу… — из меня вырываются слова, которые я мечтала никогда не сказать ему. — Дим, я не такая, я…
Закрываю рот ладонью и отворачиваюсь. Слезы беспощадно размывают тушь на лице, пытаюсь хоть немного с собой справиться, но мне только хуже.
— Держи. — Перед глазами появляется белое пятно, не сразу соображаю, что он протягивает мне платок. — Мне жаль, что я расстроил тебя.
Он снова сдержанный и холодный, но я все равно улавливаю напряжение в голосе. Дымов не понимает, никогда не поймет меня. То, что для него пустяк, для меня… И его любовь сразу пройдет, как только он сообразит, что я…
Мысли путаются, не могу в себя прийти, отчаянно тру лицо платком, оставляя на мягкой дорогой ткани грязные следы от туши.
— Ты самый лучший на свете. Я ошиблась, такого про тебя надумала… — Стараюсь говорить медленно, чтобы голос не сорвался. Он по-прежнему стоит у меня за спиной, и я рада, что не вижу сейчас его глаз.
— Это неважно.
— Важно! — Резко оборачиваюсь и, собрав все свое мужество, смотрю ему в глаза.
— Важно. Я такими словами тебя называла, когда твоя… Таисия оказалась в больнице, я ведь даже не спросила, что с тобой! Почему ты уехал? Я не такая отвратительная эгоистка, как ты мог обо мне подумать. Просто я…
— Я так не думаю, Петра.
Отвожу глаза, потому что храбрости уже не осталось. Мутным взглядом обвожу строгий, но роскошный кабинет, усилием воли заставляю себя отмечать каждую деталь. Словно запомнить хочу, чувствую, что нахожусь здесь в последний раз. Больше он меня к себе не позовет.
— Петра… — Терпеливый голос возвращает меня в реальность.
— Нет! — выдыхаю я и вижу, как он удивленно вскинул брови. — Ничего не получится.
— Что не получится? — спокойно переспрашивает, он явно не понимает.
— Отношений… у нас с тобой, — тихо шепчу, глядя в пол. — Не получится. Ты женат.
— Я тебе только что объяснил… — сам себя обрывает, а я, наконец, поднимаю на него взгляд. Он понял, но не верит. Губы, до этого плотно сжатые, вдруг складываются в ухмылку. Качает головой, словно удивляется какой-то своей мысли.
— Ясно.
Это слово звучит как приговор мне. Внутри все обрывается. Не могу допустить, чтобы он решил, будто я одна из таких охотниц за штампом, которые осаждали его опекуна."
"— Я не стремлюсь замуж вот прямо сейчас. Но я думаю об этом, это мое будущее, моя жизнь. Просто для меня… для меня ты все равно женат, понимаешь? У меня табу внутреннее — на любые отношения с чужими мужчинами. Я в восемнадцать лет влюбилась, Дим. В Золотова.
