"
"- Раздевайся, оставь только чулки и туфли, - вещи сложи на диван, – властно, повелительным тоном говорит он, открывая какую-то папку, лежащую на столе, начиная изучать бумаги. Глубоко вдыхаю,иду к дивану, снимаю платье, бюстгальтер, постоянно посматривая в сторону Олега, который совершенно не обращает на меня внимание, продолжая изучать бумаги. Снимаю трусики, оставлю только черные чулки с кружевной резинкой и туфли на шпильках. И? Он так и будет сидеть и делать вид, что меня нет? Сама не понимаю, что со мной происходит, но меня возбуждает это ожидание и равнодушие с его стороны.
Давыдов наконец поднимается с кресла, осматривает меня с ног дo головы, плавно скользя по моему телу глазами, разгoняя волны мурашек. Внешне Давыдов кажется невозмутим и ка всегда холодным. Но я научилась его читать. Он сжимает скулы, а его глаза приобретают цвет грозового неба. Олег идет к небольшому комоду, открывает верхний ящик, достает от туда специальные кожаные наручники.
- Иди сюда, - крутя наручники в руках, подзывает меня.
И я иду, понимая, что пoдчиняться ему легко, поскольку мое тело само реагирует на его приказы, напрочь отключая разум. Останавливаюсь возле Олега, нервно усмехаюсь, смотря на наручники у него в руках. Он посылает мне предостерегающий взгляд, а я хочу сказать, что смеяться он не запрещал, открываю рот, но тут же его закрываю вспоминая, что мне не позволено разговаривать.
- Обхвати руками турник, - произносит он, указывая глазами на стальную трубу вверху. Делаю так, как он говорит, сильно сжимаю холодную сталь.
Олег надевает на мои запястья наручники, перекидывает цепь через трубу, приковывая меня к ней и сильно затягивает кожаные ремешки. Делает он это все смотря мне в глаза, дышит мне в губы. Последний рывок ремешка,и он целует меня, слегка прикусывая нижнюю губу. Я не хочу останавливаться, хочу целовать его снова и снова, но сейчас вся инициатива в его руках. Давыдов отходит от меня на пару шагов, любуясь своей работой. По сути он еще ничего со мной не сделал, просто приковал вытянутые руки к трубе наверху и поцеловал.
А меня уже начинает трясти от возбуждения,и между ног становится горячо и мокро. Хочу его немедленно, сейчас, но холодная улыбка на его губах говорит мне о том, что этот мерзавец не скоро даст желаемое. Давыдов смотрит на меня сверху вниз, медленно изучая каждый участок моего тела, задерживается взглядом на вздымающейся груди, на ногах, которые я сжимаю, пытаясь унять пульсирующее возбуждение.
