В одиночестве ты не можешь найти выхода из длинного,темного лабиринта. А вдвоем с родным и любимым тобой человеком не страшно даже потеряться в темных лабиринтах судьбы. Вместе можно все преодолеть и найти выход из серой, затяжной и непроглядной тьмы. После нашей близости в eго кабинете Давыдов молча отнес меня в душ и так же, в полной тишине, намывал мое тело, запрещая мне разговаривать. Оказалось, вдвоем с родным человеком очень комфортно молчать, общаясь с помощью языка тела. Пусть мы не признались друг другу в любви, наша общая тишина была очень красноречива и говорила о многом.
Правда я нарушала нашу молчаливую идиллию громким смехом, когда Олег скользил мыльными руками по моим бедрам, талии, щекоча меня. Я пыталась терпеть, но не выдержала, визжала и хохотала на всю душевую. А потом улыбалась как дура, когда этот измученный судьбой мужчина искренне улыбался мне в ответ. Вот так, в простых вещах, забывается горе,тоса и отчаянье. Боль и утрата любит тишину, и мы молчаливо решили не упоминать о нашем прошлом, а проживать жизнь здесь и сейчас.
Говорят, невзгоды надо переживать в кругу самых близких. Я не знаю, как так получилось, но в данный момент мы с Олегом были самыми близкими друг другу людьми. Наверное, нас объединила общая потеря, о которой мы предпочитали молчать.
- Я очень хочу есть, – говорю Олегу, когда мы выходим из душа и одеваемся в общей гардеробной. Он быстро натягивает на себя простые светло-серые спортивные штаны, невероятно низко сидящие на его бедрах,и наблюдает за мной, когда я абсолютно голая вожу пальцем по его многочисленным рубашкам, выбирая какую надеть.
- Чего ты хочешь? Закажем ужин на дом, - спрашивает он, продолжая следить за тем, как я надеваю одну из его белоснежных рубашек, застегивая пуговицы.
- Я хочу простой домашней жаренной картошки, с обыкновенным салатом из зелени, огурцов и помидоров, - отвечаю я, подходя к Олегу. – И ни в одном ресторане мира не приготовят такую картошку.
Я хочу приготовить ужин сама. Нам нужно поесть, я практически ничего не ела за последние дни и ты, похоже,тоже, - последнюю фразу я проговариваю тихо, гладя ладонями его бледное, похудевшее лицо. А он накрывает мою ладонь своей, и целует мои пальцы. Каждый, по очередности.
- Тогда, женщина, на кухню! – наигранно командует он, шлепая меня по попе.
- С меня картошка, с тебя салат, - помигиваю Давыдову, протягивая ему помытые овощи и зелень.
