Вдыхаю и, как хотела, забираюсь к нему на колени лицом к лицу."
"Чувствую, как его тело напрягается, он застывает, сжимает челюсть, и, по-моему, даже не дышит. Сама задыхаюсь от близости с ним и боязни, что оттолкнет, как я оттолкнула в больнице. Но он запрокидывает голову и смотрит мне в лицо, словно пытается прочесть меня. А я открыта. Пусть считывает все мои эмоции и чувства к нему. Давай, Алина, действуй. Накрываю рукой его грудь, чувствую, как хаотично бьется его сердце. Пн не бездушен, у него есть сердце. Больное, раненное с оторванными кусками, но оно здесь.
Живое. Оно бьется, отбивая мне руку. Вдыхаю полной грудью, обхватываю его лицо, чувствуя покалывание щетины, прислоняюсь лбом к его лбу, создавая полный кoнтакт.
- Ответь мне только на один вопрос, - тихо, почти шепотом прошу я. – Все, что мне сказала Инга, правда? Ты собирался вышвырнуть меня через пять лет?
- Да, - так же тихо, хрипло отвечает он. Больно, обидно. Я жду продолжения, объяснений, но он молчит. Глотаю его слова, понимая, что сама виновата.
Я бездумно вышла за него замуж и даже ни разу не задумалась, зачем ему нужен был брак со мной. Проходит еще минута,и я начинаю жалеть, что пришла. Возможно, его боль от потери рeбенка отcтупила,и он вовсе во мне не нуждаетcя, как сказала его мать. Хочу слезть с его колен, дергаюсь, отшатываясь назад, отпуская его лицо. Но Давыдов не позволяет мне этого сделать, резко хватает меня за талию и дергает на себя, а меня пробивает током oт его грубых прикосновений. Он впивается пальцами в мою кожу под легким платьем, а мне хорошо.
- Изначально я так и хотел, - наконец поясняет он. - Ты была всего лишь инструментом в моих руках. Но… потом… когда… ты забеременела… и… - каждое слово дается ему с трудом, но он продолжает говорить, - в общем, я изменил свое решение. Я захотел остаться с тобой,ты стала больше, чем просто сделка. Наверное,ты изначально значила для меня больше. Я выбрал тебя спонтанно, просто заглянул в твои глаза в нашу первую встречу в ресторане и понял, что ты именно та, кто мне нужен.
Ты как-тонезаметно стала моей женщиной. Именно моей. С тобой я начал чувствовать все то, что давно похоронил. Ты нагло и без разрешения ворвалась в мою больную душу, – от его слов начинает кружиться голова. Что это, если не признание в любви? - Но разве сейчас это имеет значения? Своей корыстью я убил нашего ребёнка. И ты в праве меня ненавидеть, - обреченно произносит он, а сам прижимает меня к себе сильнее. Невыносимо больно слушать о нашем ребенке.
