Зачем нам нужен был такой большой особняк, когда мы жили в нем вдвоем?"
"Подхожу к большой дубовой двери,и сердце замирает. А если Ольга ошиблась,и он вовсе меня не ждет? Обтираю об кофту вспотевшие ладони, хватаюсь за ручку двери, но дверь открывается сама собой. Сталкиваюсь на пороге с домработницей, которая широко улыбается при виде меня.
- Здравствуйте, - киваю головой, не решаясь войти, осматривая прихожую за ее спиной.
- Как хорошо, что Вы вернулись, - с надеждой произносит она, отступает, молча предлагая мне войти.
– Олег Александрович, он... - она запинается, замолкает, словно сказала лишнего.
- Где он? - решительно спрашиваю я, скидывая с себя кофту, отставляя сумку в прихожей.
- Он, как всегда, у себя в кабинете. Последнее время он проводит там целый день, а ночует в вашей спальне, запрещая мне там убирать, – тараторит она,и идет за мной, когда прoхожу в гостиную. - Может, Вы уговорите его поесть, у меня не получается. Он питается только чаем, кофе и алкоголем пo вечерам. Я думала, мать сможет….
-Замолчите, - резко перебиваю ее я. – Я все поняла. На сегодня можете быть свободны, оставьте нас, – прошу ее и устремляюсь в коридор к его кабинету. Застываю возле двери, прислушиваюсь к происходящему по ту сторону и ничего не слышу. Полная звенящая тишина. Я здесь. Нужно сделать этот шаг, за которым следует переломный момент в наших отношениях. Или мы есть, какими бы мы не были сломленными,или нас вовсе нет. И никогда не было. Тихонько стучу, но ответа не получаю.
Приоткрываю дверь, прохожу в кабинет. Становится зябко, все окна раскрыты нараспашку, по кабинету гуляет ветер от сквозняка. Олег сидит за рабочим столом в своем большoм кожаном рабочем кресле. Голова откинута на спинку, глаза прикрыты, дыхание глубокое и, кажется, что он спит. Небритый, немного похудевший, бледный. Рядом с ним на столе большая чашка чая, какие-то папки с бумагами, бутылка виски, но бокала нет.
Шумно сглатываю, понимая, как я сильно по нему скучала. Он стал мне родным человеком.
Хочется сделать то, чего раньше никогда не делала. Залезть к нему на колени. Пбнять. Прижаться к его сильной груди. Услышать стук его сердца и понять, что наши отношения еще живые, они здесь, они еще дышат, нужно просто вдохнуть в них жизнь. Давыдов поднимает голову, открывает глаза и впивается в меня тяжелым, стальным взглядом. Тoлькo раньше его глаза почти всегда были холодными, а сейчас они просто безжизненные. Мы молчим, смотрим друг другу в глаза.
