Я хотел приехать и медленно ее добивать, смотреть как она корчится от боли. Хотел показать ей, как это - терять и чувствовать боль. Хотел мстить,истязать за то, что лишила меня ребенка. А сейчас понимаю, что не хочу. Не хочу добавлять в свoю и без того переполненную копилку еще больше грехов. Мне и за эти не рассчитаться. Хватит с нее и этих двух дней и того, что сделали мои ребята, как бы она уже не сломалась."
"- Ясно! Открыть ее, поговорить с ней, напоить, накормить. Дать обезболивающего, если у нее что-то болит.
Через полчаса подъедет Константин и заберет ее. Мне больше не звонить, все вопросы решать с ним. - сбрасываю звонок, тут же набирая номер Константина. Велю забрать Ингу, отвести в клинику, подлечить, если надо, проверить психику (она могла пошатнуться), как было в ее прошлом. А после сопроводить в Испанию, на мою виллу, которую я решаю ей подарить вместе с обеспечением. Я вновь откупаюсь деньгами от своих грехов, но это все, что я могу ей дать. На бoльшее не способен. Приказываю Константину остаться там с ней на некоторое время, скрасить ее одиночество.
Сбрасываю звонок, и еду домой в долгожданной тишине. Топить свое состояние в очередной порции алкоголя и боли, уходя в небытие.
Алина
Прошло десять дней. Мое пустое тело пришло в норму. По ощущениям я была физически здорова. Болела и ныла душа, но в этой больнице никто не сможет вылечить этот недуг, даже ненавистный мне психолог, которого я игнорировала, не желая с ним разговаривать. Б он задавал мне вопросы, что-то говорил, по сути, общаясь сам с собой, постоянно что-то записывая в своем блокноте.
Я хотела домой, мечтала о выписке. И этот день наконец настал, через полчаса за мной приедет мама, привезет мне вещи и я попрошу ее отвезти меня в свoю квартиру, а не к ней, как она настаивает. Давыдов бoльше не появлялся и никак не давал о себе знать. Б я послала ему лишь одно сообщение, где требовала развода.
Он не ответил…
Когда все бумаги на выписку подписаны, я нахожу ту женщину, которая поддерживала меня во время моих преждевременных родов.
Потому что во всем этом кошмаре я четко помню только ее тихий, успокаивающий голос, который меня поддерживал. Я отдала ей конверт с небольшой суммой в знак благодарности. Немолодая полноватая женщина долго сопротивлялась, отнекивалась от денег, говоря, что так не положено и она не наживается на чужом горе, но я сунула ей эти длньги против воли и поспешила покинуть ненавистную мне больницу.
