Можно было решить все здесь и сейчас, повеситься или пустить себе пулю в лоб,и присоединиться к тебе и детям. Но я хочу сначала познать все адoвы муки. Так будет справедливо. Не согласна со мной? Знаю, что не согласна. Но увы,теперь это не тебе решать, - отталкиваюсь от высокого гранитного памятника и медленно иду на выход с кладбища, пугая своим видом кладбищенского смотрителя. Подхожу к машине, в который меня ждет водитель. Парень научился принимать мое нынешнее состояние без шока, делая вид, что так и должно быть.
Сажусь на заднее пассажирское сидение, пачкая белую кожу насквозь промокшей одеждой. Приказываю ехать домой. А когда парень спрашивает куда, в квартиру или дом, понимаю, что ни там, ни там нет моего дома. Дом – это место где живут тепло и любовь. Дом там, где тебя ждут, а меня никто нигде не ждет. Приказываю ехать в дом, где жил с Алиной. Я решил добить себя сам,и в данный момент этo лучшее место, чтобы это сделать. Там пахнет Алиной, женщинoй, в которой я увидел смысл существования, но понял это только тогда, когда потерял.
Как всегда. Чертов закон вселенной. Полюбил ли я ее? Хороший вопрос, если учесть, что я давно разучился кого-либо любить…
Я разучился чувствовать, но не хотел ее потерять. И все равно потерял… И так, наверное, правильно.Женщина должна быть счастлива, а со мной она не познает этого чувства. По дороге домой звоню в больницу, узнаю состояние моей жены, настойчиво прошу не жалеть ни сил, ни средств на ее восстановление, как физическое,так и психологическое. Заканчиваю разговор, кидаю телефон на сидение, откидываю голову на спинку, закрываю глаза, и уже даже не понимаю, болит у меня голова или нет.
Я настолько сросся со своим нынешним состоянием, что разучился что-либо понимать и ощущать. Чертов телефон начинает вибрировать, лишая меня минутной передышки и мнимого состояния покоя.
- Да, - отвечаю на звонок, не открывая глаза.
- Вы просили не вспоминать об Инге, но она уже два дня в подвале,и… - что-то мямлит один из моих ребят, долго подбирая слова.
- В общем, мои ребята ее немного потрепали. Недавно она очень сильно кричала… - опять запинается, боясь моей реакции, ведь я не просил сообщать о ее состоянии и приказал забыть о ее существовании.
- Насколько сильно они ее потрепали? - стискивая челюсть, спрашиваю я.
- Ну вы же сами знаете, как это бывает, но она не особо сопротивлялась. Так что сильно не били.
- Сколько их было и как долго они это делали?
- Трое. Часа полтора, не больше, – четко отвечает он.
