Я уже ничего не слышу и не чувствую. Ничего нет. Я куда-то уплываю. Туда, где ничего не имеет значения.
Я не знаю, сколько проходит времени, не понимаю где я. И совершенно не помню, что со мной произошло. Пытаюсь открыть глаза, но тут же зажмуриваюсь от яркого солнечного света. Слышу тяжелые шаги, шорох,и свет пропадает. Я могу пошевелиться, но боюсь двигаться. Боюсь вновь почувствовать боль. Ужасно хочется пить, словно я не пила очень долго и умираю от обезвоживания. С трудом распахиваю глаза, фокусирую взгляд на белоснежном потолке, чувствуя запах лекарств, понимаю, что я в больнице.
Решаюсь пошевелиться, ощущая неимоверную слабость. Пытаюсь вспомнить, что со мной произошло и как я оказалась в больнице. Но память подводит, словно у меня амнезия или кто-то сверху щадит меня, не позволяя вспомнить случившееся.Хочу немного приподняться, осмотреть палату и понять, кто находится рядом со мной. Но при попытке сесть низ живота накрывает тупая ноющая боль. Морщусь, немного постанывая в голос, безвольно падаю на подушки.
Глубоко дышу, прекращая резкие движения и бoль медленно отступает. Чувствую, как мою руку накрывает большая теплая ладонь.
- Алина, милая, не двигайся, - а я зажмуриваю глаза и никак не могу понять, реальность это или мой бред. У Олега такoй тихий, мягкий и немного надрывный голос. Поворачиваюсь в его сторону, удрученный вид. Волосы взъерошены, будто он постоянно трепал их, рубашка с оторванными верхними пуговицами вся помята. Я никогда не видела его в таком состоянии.
Давыдов всегда идеальный, безупречный и безэмоциональный, а сейчас в его покрасневших тусклых глазах столько боли. Пн гладит мою ладонь, и я чувствую, как дрожат его руки.
- Как ты? Больно? – спрашивает он осипшим, неживым голосом.
- Нет. Уже нет, - отвечаю я и сама не узнаю свой голос. С минуту смотрю в его глаза и моя жестокая память начинает выдавать причины моего нахождения в больнице. Вот я бегу прочь из дома, оступаюсь, лечу вниз, падаю. Боль. Олег что-то кричит, о чем-то просит, а потом темнота.
И следующие кадры. Яркими вспышками. Еще больше боли, свет, нлзнакомые голоса, женщина, говорящая мне, чтo делать. Острая боль, облегчение и вновь темнота. Нет! Резко отнимаю руку от ласкающей ладони Олега, накрываю свой живот в надежде почувствовать малыша. А его нет. Мой ребенок не со мной. Ничего нет. Я пустая. Совершенно пустая. Во мне нет жизни. Сердце начинает биться быстрее, отбивая грудную клетку. Пульс зашкаливает.
