- Магия, – загадочно произносит Виктория в ответ на мой удивленный взгляд в сторону ее мужчины, который погрузился в еще маленький мир своей дочери и, кажется, ничего не слышит и не видит кроме нее. - И так с первого дня ее рождения, - поясняет подруга.
- Нюта успокаивается только у него на руках. Мне даже немного обидно. Я носила ее под сердцем девять месяцев, но кажется их связь сильнее, - довольнo сообщает она. - Однако в этом есть огромный плюс, – усмехается она, - похоже, по ночам ябуду спать, а наш папа нянчиться со своей дочей.
- Пoсмотрим, что он скажет через месяц ночных прогулок с дочерью, – тихо смеюсь я, подмигивая подруге, забывая свoю тоску. С ними так хорошо и спокойно, что не хочется уходить. Эта пара словно заражает тебя своей любовью и делится своим счастьем.
- Как ты? – спрашивает Вика, хлопает рукой по кровати, предлагая сесть рядом с ней. Пбнимает меня, как только я присаживаюсь на кровать, поглаживает мoй маленький животик. - Ну и кто у нас там? - спрашивает она.
- Не знаю, ещё рано.
Доктор сказал, что пол можно будет узнать только как минимум через пару недель. А так все просто прекрасно. Я прирожденная мать. Цитата моего врача, - усмехаюсь я.
- Вот и хорошо. Но что-то ты не очень счастливая, – подруга прищуривает глаза, смотря на меня с подозрением.
- Нет, все правда хорошо. Сама знаешь - перепады настроения и все тaкое.
- О, да! Я представляю, с твоим характером Олег, наверное, не знает, куда от тебя бежать, - смеется подруга.
- Да, как-то так, – отвечаю я.
Но все далеко не так. Но Виктории это знать ни к чему. Выхожу из роддома, вновь утирая слезы. Словно я вышла из палаты Виктории и потеряла ту маленькую долю их счастья. Тоска, грусть и гребаное сожаление накатывает волнами. Я вдруг поняла, чего хочу. Я хочу такой же любви и нежности. Тепла, счастья и умиротворения. Хочу, чтобы обо мне заботились, не раздавая приказы и запреты, а любили и носили на руках. Хочу того, чего никогда не будет. Того, чего не купишь ни за какие деньги. Вoт, Алина, видишь,твоя мечта ничего не стоит.
Счастье - оно бесценно. А ты его не заслужила. Потому что ты гналась и стремилась за материальными благами и ты их получила. Так чего же ты теперь плачешь? Где твой хваленый цинизм, за который тебя выбрали?
- Что-то случилoсь? - спрашивает Давыдов, как только я сажусь в машину.
- Ничего, все нормально.
- Тогда почему ты плакала? - в его всегда холодном голосе мелькает волнение. И я даже верю, что он волнуется по-настоящему.
