А я молчу, цепляясь руками за подоконник, царапая его ногтями и просто жду, когда это все закончится. Что бы я ни говорила, его не устраивают мои ответы. Ему плевать на все, он слышит только себя. Причиняет мне боль и, пoхоже, она его заводит. Раздвигает мои ноги коленом, быстро расстегивает ширинку и резко входит в меня, без подготовки, причиняя очередную боль. Движение и он проникает еще глубже, продолжая держаться за мои волосы как за поводок. Вынуждая держать голову запрокинутой."
"- Ты моя! – выходит из меня, и вновь входит на всю длину, ударяясь о бедра.
- Моя женщина! – вновь проделывает то же самое, вынуждая кричать от каждого движения. Я не возбуждена. Внутри меня сухо,и каждый толчок дается с трудом. - Моя жена! Ты не имеешь право общаться и чувствовать что-то к другим. Ты моя не только телом, но и душой! – а мне хочется спросить, он что - серьезно? Я никогда не отдам душу этому животному. Давыдов, резко отпускает мои волосы,и я по инерции ударяюсь лбом об стеклo. Он хватает мою ногу, закидывает ее на широкий подоконник, открывая себе более удобный доступ.
Хватает двумя руками мои бедра и начинает вколачиваться, ускоряя темп, применяя всю силу, вынуждая продолжать биться об стекло.
- Поалуйста… Олег… Мне больно, - задыхаясь произношу я, но он даже и не думает останавливаться.
- А кто сказал, что тебе, бл*дь, должно быть хорошo?! - рычит он. – Поверь, милая, я еще сдерживаю себя. Так что терпи! Или нет, кричи, – размахивается и ударяет меня по заднице.
Полностью выходит из меня, ведет членом между ягодиц, упираясь совсем не туда.
- А здесь кто-нибудь был до меня?! - Спрашивает он, приводя меня в полный ужас. Я не приемлю такой секс. Все что угодно, пусть лучше заново душит меня, бьет, но только не это!
- Нет! Не надо! – кричу я, начиная вырываться, прилагаю все силы, чувствуя, как его головка толкается вглубь, уже причиняя жгучую боль. Он останавливается, замирает, вновь хватает меня за волосы и тянет на себя.
- Значит здесь ты у нас невинна? Ну хоть где-то, - гадко, противно усмехается он, и совершает еще один толчок, от которого я кричу, надрывая горло, сжимаю все мышцы, чувствуя как слезы льются еще больше.
А он вновь останавливается, заставляя меня прочувствовать весь спектр боли и жжения. Тело покрывается холодной испариной, дышу глубоко, поскольку я перестаю чувствовать еудобства и боль на затылке от его захвата. Вся боль теперь концентрируется в одном меcте.
