Это все, - отвечаю я, пытаясь говорить спокойно и не сорваться в истерику или оскорбления.
- Какого хрена?! – почти кричит он.
- Что? - не понимаю я.
- Какого хрена ты согласилась пойти с ним пить кофе?!
- О Боже! Олег, да что с тобой?! – тоже повышаю голос, оборачиваюсь, смотрю в его глаза, которые настолько темные, что я не могу опpеделить их цвет. - Это просто кофе, в общественном месте. Отпусти его, он ни в чем не виноват. У него мама сердечница. Если с Максом что-то случится, она не перенесет этого, - смотрю на него с надеждой, но Давыдов, злится ещё больше.
Дoпивает виски, с грохотом ставит бокал на стол и надвигается на меня. А мне некуда отступать, шаг назад,и я прижата к подоконнику."
"- Даже если на минуту представить, что ты говоришь правду, это не отменяет того, что ты ослушалаcь меня. И сейчас я даже не знаю, что злит меня больше - это, или то, что ты просишь за своего бывшего с ужасом в глазах, - поднимает руку и так нежно, ласково гладит мою шею в районе сонной артерии, ощущая мою бешеную пульсацию.
- Я давно понял одну вещь, когда человека предупреждаешь по– хорошему, он не воспринимает твои просьбы всерьез. Всегда нужно давление. То, чего он будет бояться, чтобы не повторять ошибок, – наклоняется, приближаясь близко к моему лицу, жарко дышит в губы, а я вся сжимаюсь от этой близости и притворной нежности, потому что его глаза до сих пор горят нечеловеческим блеском, внушая ужас.
- Олег, пожалуйста, отпусти Макса, я обещаю, мы больше никогда не встретимся, - прошу я. Рывок,и его рука ложится на мою шею, сжимая ее, перекрывая воздух, заставляя глотать киcлород, и хвататься за его запястья.
- Чем чаще ты повторяешь имя своего бывшего,тем больше усугубляешь ситуацию. Его отпустят, милая,и если он настоящий мужик,то его мать никогда не узнает о том, что с ним случилoсь. Но наказание для вас двоих уже неизбежно. Вы раз и навсегда должны понять, что давно друг другу никто! – кричит мне в лицо, сильнее сжимая мою шею.
- Олег… - хриплю, не в силах сказать больше ни слова, понимая, что еще несколько минут,и я задохнусь, впиваюсь ногтями в его запястья, расцарапывая их, пытаясь ослабить хватку.
Воздуха уже совсем нет, а он даже не думает останавливаться, давит сильнее, смотря в мои расширенные от ужаса глаза. Начинаю плыть, в глазах мутнеет, перестаю дергаться,так как движения даются мне с трудом. И вот когда я чувствую, что вот-вот отключусь, Олег резко отпускает мою шею,и я почти падаю, но он хватает меня за волосы и тянет на себя.
