— У Зольникова. Мне показалось это странным.
— Мой паспорт?… — зависаю я. — Зачем ему мой паспорт??
— Хороший вопрос. Я думал над ним… — стучат размеренно его пальцы по деревянным перилам. — И надумал только два логичных варианта, Настя. Либо вас что-то связывает…
Ах, мамочка…
— Либо Зольников решил, что может взять чужое. Моё.
— Да ты с ума сошел! Что меня может связывать с московским майором? Я пять лет в Москве не была!
— Я ошибаюсь?
— Ты ошибаешься!
— Может быть… Ну, а если вас ничего не связывает, проконсультируйтесь меня, Настюш, по одному профессиональному вопросу в рамках твоей компетенции.
Он приобнимает меня за талию, и мы прогуливаемся по больничному скверу.
— В твоём исследовании есть часть с электрошоковой терапией. Если медикаментозная терапия вызвала потерю памяти, то после электрошоковой терапии потерянные эпизоды уже не восстановимы. Так?
— Да. Электроимпульс разрывает нейронные связи. А нейронные связи — это и есть память. Сейчас лечение проводят только слабыми токами. И разрывают они только слабые нейронные связи.
Страдает обычно краткосрочная память или те нейронные связи, что уже нарушены. Поэтому после некоторых медикаментов ЭШТ противопоказана. Иначе…
— Отлично. А какие показания для ЭШТ?
— Депрессия… суицидальные настроения… зачем тебе? Ты что, хочешь… отформатировать мозги Зольникова?! — доходит вдруг до меня.
Глеб задумчиво молчит."
"— Послушай меня, Настюш… Я не хочу причинить ему вред. Наоборот. Всё, что я делаю — это попытка сохранить ему жизнь. Мне нужно, чтобы через пару-тройку дней он вышел отсюда бодряком.
Мне важно, чтобы он доделал ту работу, которую приехал сделать. Иначе, приедет кто-то другой. И проблема может усугубиться.
Выдыхаю, стараясь контролировать накатывающую истерику.
— Но… мне нужно заменить пару пазлов в его воспоминаниях.
— Это невозможно! Такое не просчитаешь!
— Я уже просчитал всё. ЭШТ проводят под общим наркозом, так?
— Так…
— Можно ли потом как-то понять, что тебе провели эту процедуру?
— Господи… — закрываю лицо руками.
— Я вопрос задал!
— Сам больной этого конечно никак не сможет понять. Но этого делать нельзя! На это нужно разрешение самого больного!
— Настя… — опасно. — Или он забудет пару последних дней после… травмы. Или…
— Или что?!
— Или сяду я, а потом и ты. В его отчете фигурируешь и ты тоже. И то дело, по которому ты не села числится с пометкой «провести дополнительное расследование.» Садиться я не хочу. Мне придется экстренно решать задачу с Зольниковым.
