— За ними идите, — отправляю я Тамару Львовну. — У охранников в сторожке посидите, пока всех выведут.
— Господи, боже мой… Страшно-то как… — причитает она, хватаясь за сердце. — Как вас разобрать — кто хороший, кто плохой…
— Я — хороший. Гарантирую, — коротко улыбаюсь ей. — Ничего не бойтесь. Вам вообще за помощь в проведении операции премия положена. Так что — не переживайте.
Яра забирает у Тамары Львовны халат. Надевает, распускает волосы и, открыв решётку ключом, проходит внутрь. Там где-то внутри двое вооружённых и Муратов.
Больше из их гвардии никого нет. Самонадеянность… Когда ты долго стоишь наверху «пищевой цепи» и у тебя нет естественных врагов, чувство самосохранения притупляется.
Мы с Иваном встаём спиной к стене, чтобы нас не было видно.
— А я люблю военных, красивых, здоровенных… — провокационно напевает Яра. — Эй, товарищ майор, не поможете девушке? Мне бы сумку занести с лекарствами. Тяжелая.
— Старшина я… — доносится издали. Судя по интонациями старшина польщен выстрелом Яры по его погонам.
Старый баян, но почти всегда срабатывает.
— Ну, будешь, значит, майором!.. — с кошачьим мурлыканием на окончании фразы.
Ванька с улыбкой закатывает глаза. Да-а-а… Яра, она эффективнее световой гранаты! Закинул к противнику и вяжи его тепленьким. Валькирия! Ванька гордится…
— Лейтенант, метнись, принеси даме сумку.
— Есть.
— Встречай, — шепчу я Ивану, доставая ствол.
Иван встречает прямым в нос, убойным как удар кувалдой. Клиент обмякнув оседает. Подхватываю, пока Иван морщась трясёт кистью.
Вяжем за спиной руки, забираем оружие."
"Когда выходим, второй уже тихо упокоен Ярой. Из носа по губам кровь. Сам в отключке.
Из палаты выходит медсестра. Вскрикнув замирает.
— Тихо… — строго смотрит на нее Яра. — Обратно зашла.
Взмахивает стволом в сторону палаты. Медсестра мгновенно исчезает.
— Эта дверь, — указывает мне Яра на палату. — Здесь стояли.
Оборачиваемся на приближающийся раздраженный мужской голос за поворотом
Ааа… Григорий Евгеньевич.
Купленный «главнюк».
— Нет! Отделение закрыто! — глядя под ноги выруливает он к нам.
И сварливо с пренебрежением добавляет: — У меня карантин! Нет, я сказал…
Промакивает платочком потный лоб, поднимает на нас взгляд
— Вы что здесь?… — хрипит, теряя голос.
Поднимаю руку, притормаживая Яру с Иваном. Решительно делаю шаг ему навстречу. Размахнувшись, лбом ломаю ему нос.
Скотина…
Пискнув, оседает к моим ногам. Придерживая за грудки укладываю на пол.
