Серый, код протокола для смены командованием Альфа-группы пиши мне, — протягивает свой телефон. — Вдруг, ты будешь в отключке.
Набираю…
— А если нас там ждут? — взводит курок Андрей.
— Если бы ждали, Муратов сказал бы, что Настя здесь, — качаю я головой. — Незачем придумывать такую сложную сказку. Он хочет именно то, что сказал. Посмотреть, как я себя убью. Маньяк… Но я тоже, блять, маньяк. И я тоже хочу посмотреть, как эта мразь убьет себя.
— Камеру бы его из строя вывести… — хмурится дядька. — Тогда мы включим свою на телефоне.
И появятся хоть какие-то варианты для маневров.
— Чтобы вывести, надо найти, — отметаю я сразу этот ход. — А у нас такой возможности нет — камеру его искать. Он может занервничать и передумать.
Немного поспорив, решаем, что дядька остаётся координатором, а мы втроём заходим.
Адреналин ускоряет пульс. Отсутствие в голове хоть какой бы то ни было схемы и тактики ослепляет.
Страшно?
Очень!
Но еще страшнее — не успеть. И это подгоняет.
Иван идет чуть впереди. Мы с Андрюхой следом.
Проходим ворота. Дверь в коттедж тоже открыта. Медленно проходим внутрь по бетонному полу, между завалов строительного мусора. Впереди арка, за ней, в комнате пустой стол. Нет, не пустой… шприц.
Иван поднимает руку, врастая в пол.
Сдергивает с пояса гранату. Молча разворачивается, демонстрируя нам. Световая.
— Красавчик! — беззвучно кивает ему Андрюха, показывая большой палец вверх.
Вспышка сожжет светочувствительную матрицу в камере. Где бы она не была.
Отрицательно качаю головой.
— Позже, — тоже беззвучно говорю я.
Показываю, чтобы оставались здесь, за аркой. Пальцем показываю на ухо, чтобы озвучили идею дядьке.
Подхожу к столу, сажусь в кресло. Внимательно рассматриваю шприц.
Два с половиной кубика жидкости. От ужаса волосы по телу встают дыбом. Потому что это пуля. Которой я должен выстрелить себе в голову. И мне страшно.
Нет, не верю, что этот подарок Настя могла оставить мне. А вот, что в себя могла вогнать — верю. Когда в женщине столько надрыва, отчаяния и смелости это обычно так и заканчивается.
Нельзя их до такой кондиции доводить. У них если забрало упало, это всё… И я обещаю себе, что если она жива, то я в лепёшку разобьюсь, но её больше никто не посмеет потревожить.
Набираю Муратова.
Для себя, значит, приготовила? Но если оставила половину… А Муратов сказал — половину… Шприц на пять кубиков. Значит, либо не успела воткнуть до конца, либо передумала. И я очень надеюсь, что в ней сейчас не смертельная доза.
