Хотя это «дитя», застрявшее в своем семнадцатилетнем возрасте, все равно продолжало повышать голос по любому поводу и без. Так что… не судьба. – Это совмести с тем, а вот эту галочку поставь на два пальца ниже змейки…
Я молча выполняла команды, даже не пытаясь запомнить последовательность действий. В голове царил какой-то странный туман. Мысли путались, а тело продолжало вопить об усталости и горячем желании куда-нибудь прилечь. Идея сделать это в уютном коттедже, снятом Ленкиным мужем, казалась мне достаточно соблазнительной для того, чтобы не повернуть с полпути назад и не пуститься в позорное бегство от двери хранилища.
Ринго затаив дыхание наблюдал за моими манипуляциями с дверными кольцами. Его шкурка тоже покрылась алыми точками, будто ее обрызгали краской. В таком оригинальном виде мы переступили порог большого помещения, погруженного в темноту и… холод.
Эх, зря куртку в каэре оставила, сейчас и она, и свитер пришлись бы кстати. И вообще, как я собираюсь возвращаться в заснеженную Финляндию без верхней одежды? О-о! Проблема-а-а.
– Да отомри же наконец и открой их, – в третий раз повторила Лилигрим. Она стояла напротив прозрачных цилиндров, за толстыми стенками которых медленно шевелился черный туман. Густой, тягучий… живой. – Это кораги – души настоящих хозяев Карнаэла, запертые здесь Эрой и Хранителями. Боятся наши знакомые, что им помешают творить произвол. Только корагам под силу избавить тебя от знака на запястье, разорвать связь с активированным Заветным Даром и помочь вернуться в то время и место, откуда ты была похищена.
Давай же, Катрина! Открывай замки. Я повторю комбинацию. Ну?
– Э-э-э-э… А ты уверена, что они так просто откроются?
– Не попробовав, не узнаем. Открывай!
– Ну-у-у… а-а-а… – И это было все, что мне удалось из себя выдавить.
Холодно… и телу и душе. Странное ощущение."
"Ринго предостерегающе всадил когти в плечо и заглянул мне в лицо. В его огромных оранжевых глазах читались тревога и мольба. Он не пищал и даже не рычал, лишь хмуро поглядывал на очередной многокольцевой механизм, являвшийся ключом к «хрустальным гробам» для бесформенных духов.
Молодец, ушастик! Знает, когда нужно помолчать и дать мне собраться с мыслями, что, если честно, сейчас было сделать сложно. Созерцание корагов действовало на меня странным образом. Я будто попадала под влияние чужой воли и оттого теряла нить своих собственных размышлений, не говоря уже о том, чтобы слушать слова Лили.
