Эх… фантазии-фантазии.
– И где они? – спросила заинтересованно.
– В каэрах своих мужей.
О! Уже что-то. Значит, не одна я такая «счастливая». Есть и другие, что, бесспорно, радует. Пригубив по этому случаю вина, продолжила допрос. Была ли я пьяна? Немного. Но в моей ситуации так оказалось даже лучше. Меньше нервозности, ноль истерик, никакой депрессии, полное отсутствие страха (поводов для него мне, слава богу, не давали) и набирающий обороты здоровый пофигизм.
– А я могу их увидеть?
Брюнет молчал. До-о-олго так молчал.
И когда я уже решила, что он снова на что-то обиделся, выдал:
– У Арацельса спрашивай.
– Почему это? – не поняла я.
– Потому что ты его Дар приняла, а не мой.
Ну вот… опять двадцать пять! И что ему на это сказать?
– Сам виноват, нечего было ворон считать, – не зря говорят, что лучшая защита – это нападение. От такого заявления в свой адрес брюнет слегка опешил. Слегка ли? Ну как обычно вообще-то. Качественно так опешил, надолго. Только черный глаз в темно-лиловом обрамлении продолжал удивленно моргать с интервалами секунд в пять.
– Я, между прочим, терпеть не могу блондинов. Они скользкие и фальшивые, а еще они… слащавые и пресные, – меня никто не останавливал, и я с энтузиазмом продолжала свою обличительную речь: – Большинство из них либо бабники, либо геи. И этот твой Арацельс… – Подыскивая подходящее определение личности светловолосого Хранителя, я запнулась. Как-то не клеились к нему все вышеупомянутые эпитеты. Этот был другим, совсем другим, но признавать сей факт не хотелось из вредности.
– Кто он? – неожиданно проявил заинтересованность собеседник.
– Н-н-н-ну… – замялась я.
– Действительно, кто? – послышалось от двери."
"Мы с Камой синхронно повернулись на голос. Он со своим любимым выражением растерянности на лице, а я… с кружкой, за которой удобно прятаться. Свободная рука вцепилась в тетрадь, как в спасательный круг, будто эта стопка листов в белом переплете была способна уберечь меня от гнева своего создателя.
Впрочем, я погорячилась. Арацельс стоял, прислонившись плечом к стене, и выглядел вполне мирным, даже расслабленным. Хотела бы я знать, как давно он слушал нашу задушевную беседу. Судя по колючему блеску в обманчиво-спокойных глазах… давно. А я-то надеялась, что мы говорили без свидетелей. И когда только успел войти, да еще и так бесшумно? Как хищник на охоте. Ну вот и искомое определение появилось, да только озвучивать его меня что-то не тянуло.
