Я буду пить твои эмоции и наслаждаться твоим телом… день за днем, год за годом. Ни праздников, ни развлечений, ни родственников, ни друзей – ничего там у тебя не будет, кроме темных коридоров и нас. Полулюдей, полумонстров, спешащих ночью на запах твоего молодого тела и аппетитных эмоций. Ты сможешь слушать скрежет когтей по своей двери и завывание голодных зверей. Ты станешь кормом для чудовища, которое сделало тебя пленницей, заточив в тюрьму, где нет ничего… совсем ничего земного. Разве что твой любимый шоколад.
– Я пожала плечами, мол, во всем есть свои плюсы, а он продолжал: – Ты сойдешь с ума от скуки и ненависти к тому, кто обрек тебя на такое существование. Ко мне! Ты этого хочешь, Ар-р-рэ? Хочеш-ш-шь?! – Не дождавшись от меня отрицательного ответа, он раздраженно закончил: – А я… нет!
– Не везло с мужиками раньше, не везет и сейчас, – пробормотала я и рванулась из его рук. Он не отпустил. – Я хочу, чтобы ты мне доверял, а не выставлял на посмешище, пусть и не специально.
– Мы слишком мало знакомы для доверия.
– Достаточно, раз уже женаты.
– Это временно.
– А если нет? Вдруг твой план не сработает и тебе придется сыграть еще одну свадьбу? Только теперь в Карнаэле.
– Сработает.
– А что за план?
– Скоро все узнаешь.
– Опять? – взвилась я. – Опять недомолвки, да? Хочешь в очередной раз меня не специально унизить?! – С каждым словом я все больше распалялась, чувствуя, как во мне кипит праведный гнев и как снова чешутся руки, желая съездить по упрямой морде одного чрезмерно скрытного типа.
Видимо, реагируя на мои крики, те, кто остался в церкви, сделали очередную попытку просочиться на крыльцо, но Арацельс повторил трюк, и приоткрывшаяся было дверь громко хлопнула, никого не выпустив.
– Замолчи, женщ-щ-щина! Я не собираюсь тебя унижать.
– Не затыкай мне рот!
– А ты не ори на всю окр-р-ругу! Ведешь себя как торговка на базаре. – Он резко убрал руки и сделал шаг назад, окатив меня раздраженным взглядом.
– Да как… да ты… – Я задохнулась от возмущения и, не сдержавшись, кинулась на него с кулаками.
М-да, недалеко ушел, дорогой. А зря. Удар, другой – ему как об стенку горохом. – Ненавижу тебя! – Звук звонкой пощечины поддержал мои слова. – Ненавижу! – Очередной выпад руки – и мое запястье оказалось в плену его пальцев. Я раздраженно фыркнула, глядя в потемневшие от злости глаза блондина, и замахнулась другой рукой, но она почему-то вместо того, чтобы ударить, легла на его шею, заставив мужчину склониться ко мне. Медленно.
