Словно у меня и не было проклятой конечности, сжимающей горло обмякшей девушки так, что ее вытянувшееся лицо меняло цвета, как хамелеон: от бледности к серости, а затем и к прозрачной трупной синеве. Закатившиеся глаза бедняжки потускнели, а открытый рот перестал судорожно хватать воздух. И при всем при этом она даже не пыталась освободиться от смертоносной хватки. Ни сопротивления, ни крика – одно беспросветное удивление с переходом в глубокий обморок. Или… смерть? А я стояла напротив, вытянув орудие убийства, совсем недавно бывшее частью моего тела, и даже не чувствовала веса жертвы.
Господи! Да мне ж по жизни и десяти килограмм без напряга было не поднять, не говоря уже о сорока, которые наверняка имелись в Мае. А тут… жуткая реальность, слишком сильно смахивающая на кошмарный сон. Да что же это такое?!
Складки фиолетового плаща покачивались после резких перемещений, происшедших несколько мгновений назад. Разум ничего, кроме полета Ринго и неожиданной судороги, прокатившейся по моему телу, не запечатлел.
Как я оказалась на ногах, да еще и с придушенной девицей, тонкую шею которой держали мои пальцы, понятия не имею. Ее ноги болтались в нескольких сантиметрах над землей, а я продолжала стоять, тупо глядя на безвольное тело и не предпринимая никаких попыток что-то изменить. Шок, ужас, оцепенение… Все это сгинуло с тихим хрипом, вырвавшимся из горла девушки. Я словно очнулась от страшного сна и, повалив ее на стол, принялась расцеплять окаменевшие пальцы подконтрольной мне рукой.
Резкая боль пронзила живую ладонь, взгляд невольно метнулся к «ужаленному» месту и… Я снова застыла, уставившись на полупрозрачного синего краба, оседлавшего мое запястье. Объемного и подвижного, словно призрачное животное. А потом… видение исчезло. Мая снова захрипела, лицо ее исказила болезненная гримаса. То ли сознание вернулось к ней, то ли эти проявления жизни возникли сами по себе, сигналя о критическом состоянии жертвы, – не знаю. Сделав очередную попытку отодрать закостеневшие пальцы от шеи девушки, я потерпела новую неудачу и чуть не разрыдалась, понимая, что еще немного – и она умрет.
Умрет от моей руки, которая не желает мне подчиняться.
Гениальное решение наконец-то посетило мою бедную голову, и я заорала во всю силу своих легких: «Помогите!» А затем посмотрела в сторону Хранителей и тихо заскулила, продолжая царапать ногтями собственную кожу, чтобы хоть как-то вернуть руке чувствительность и разжать ладонь.
