Только свет этот был желтым, а не синим, и не сулил пойманному в ловушку четэри никаких подарков. Притупленная чарами боль от потерянного глаза не входила ни в какое сравнение с той, которую обещал взор блондина.
Кого же все-таки сдала ему та незнакомая Харонесса? Неужто демона? Или полукровку? Впрочем, знание данного вопроса уже не могло принести пользы. Поздно. Дело сделано, и девчонку, которую он похитил у этого психа, уже не вернуть. Неважно, что, уходя, Рагнар краем глаза заметил: она жива и даже не привязана к столбу.
Ничего удивительного. Это означало всего лишь то, что демон оставил ее на закуску, решив сначала разобраться с другими пленницами. Еще ни один Спутник не покидал пределы ритуальной зоны. Никогда. Пока цела обнесенная валунами площадка с жертвенными столбами и плитой, расчерченной знаком Вызова, – Аваргала не завершена. Так что долго бедняжка все рано не протянет, ее жизнь больше не принадлежит этому миру. Увы. А учитывая временные скачки на территории, подвластной обитателю Безмирья, она скорее всего уже мертва.
Или новый хозяин утащил ее в свое логово. Но… что сделано, того не исправить. Да и не стал бы Черный Харон ничего менять, будь у него шанс прожить последние сутки заново. Он добился того, чего хотел. Остальное… неважно.
Очередного удар в район солнечного сплетения вышиб из легких Рагнара воздух, а из головы – мысли. В ушах заученной речовкой зазвенели опостылевшие слова: «Введи. Нужные. Коор-р-р-рдинаты!» – а потом новой угрозой прозвучало мрачное шипение склонившегося к нему мужчины: «Открой портал и, быть может, останеш-ш-ш-шся жить».
"
"Минуты текли, не желая торопиться, а тело, ослабленное ранами, все больше тяжелело. Ныли разбитые в кровь десны с переломанными клыками, распух второй, подбитый, но невырванный глаз, жутко саднили щека и шея, изодранные острыми когтями, а этот садист продолжал нависать и требовать, требовать, требовать… одно и то же. Хранители не вмешивались, отводили взгляды.
Один держал на руках спящую девчонку с тремя пушистыми хвостами, а второй стоял рядом – с Грэтой и мальчиком.
Любимая и единственный сын! Оба у них в руках. Как же все-таки жестока судьба, позволившая взять в плен самых дорогих ему существ. Обычно подвижный ребенок не шевелился, будто его подменили близнецом-манекеном, лишь редкое моргание длинных ресниц говорило о том, что он живой. А Грэта… Она смотрела куда-то вниз, кусала бледные губы и… молчала.
