Два каменных изваяния… два потенциальных мертвеца в окружении бездыханных тел."
"Гнев слепит глаза, мешая видеть правду. Если бы Арацельс, очнувшийся от оцепенения, не прижал к себе девушку, «ангел» с не по-ангельски перекошенным лицом как минимум покалечил бы ее, настолько агрессивным и резким был взмах его хищно расправленных пальцев, светящихся от прилива магической силы. Кровница обмякла в руках подхватившего ее мужчины, уронила на его грудь голову с опавшими и как будто потускневшими волосами. Она была в обмороке.
Настолько глубоком, что его демоническое чутье не улавливало никаких эмоций. Лишь слабое дыхание да легкие колебания необычно окрашенной ауры говорили о том, что малышка жива. И, что самое странное, вполне здорова.
– Озверел, что ли? – отгородив галуру от взбесившегося друга, поинтересовался Первый Хранитель.
– Она… – Смерть замолчал, переводя все еще горящий от негодования взгляд с хрупкой девичьей фигурки на мрачную физиономию собеседника, который, судя по всему, на тот свет не собирался даже с помощью универсального пропуска под названием «кровная метка».
– Спасла мне жизнь, – сухо проговорил Арацельс. – А с тобой что?
– Со мной?! – Белокрылый набрал в легкие побольше воздуха и с шумом выдохнул его. Синие глаза его сузились, а пока еще не утихший в душе гнев нашел себе новую мишень. – Скажи-ка мне лучше, Цель, что с тобой? Кругом все мертвы, девчонка без сознания, а ты, получивший клеймо из ее проклятой крови, по-прежнему жив. Хотя до этого напоминал закостеневший труп.
Что, демон тебя раздери, тут произошло?
– Сердце разбилось. – Бледные губы Хранителя скривились в жалком подобии улыбки. А когда бровь его собеседника вопросительно выгнулась и взгляд из прожигающего стал настороженным, он нехотя пояснил: – Ты ведь помнишь, как это бывает, когда обрывается связь, открытая Заветным Даром? Тебе ли не знать…
Смерть отвел глаза и тихо спросил:
– Катерина мертва?
– Нет.
– Тогда почему ты ее не чувствуешь? – снова уставившись на друга, поинтересовался четэри.
– Чувствую, – устало ответил Арацельс, продолжая прижимать к себе кровницу, обморок которой постепенно перешел в крепкий сон с легким намеком на эмоции, что, на его взгляд, было хорошим знаком. – Сейчас чувствую. А несколько минут назад я был уверен, что она погибла. Убить, заковать душу в кристалл… с хрупким человеческим существом это так легко сделать.
– Но твоя Арэ жива! – с нажимом на последнее слово, проговорил крылатый.
