Нельзя же так над бедной девушкой издеваться!
– Доверься мне, – шепнули его губы, чуть коснувшись моего виска.
– Ага, щ-щ-щаз! – прошипела я, отступая, и утонула в ласковом оперении на удивление прочного крыла, которое мягко обняло меня, а потом так же мягко толкнуло обратно. От неожиданности я покачнулась и, сделав на автомате короткий шаг, уткнулась носом в белую рубашку мужчины. – Испачкаю же! – пробормотала смущенно.
– Глупышка! – Четэри засмеялся. – Единственные пятна, которые действительно способны задержаться на этой одежде, – моя собственная кровь.
И то всего лишь до момента обратной трансформации. А теперь перестань наконец нервничать. Твоему телу жизненно необходимо расслабиться.
Действительно, и чего я дергаюсь, раз необходимо? Тут и массаж, и очищение, и масса сомнительных переживаний в придачу. Ну и красавец-мужчина ко всему прочему. Чего еще для счастья нужно? Вынырнула из лап монстра, чтобы угодить в объятия ангела. Насыщ-щ-щенный денек! Не солгал Смерть, мне действительно стало тепло, о-о-очень тепло, даже жарко.
И завеса из крыльев тут совсем ни при чем.
Пока я блуждала в собственных думах, насмешливый голос собеседника проговорил прямо над ухом:
– Не бойся, Катюша, в мои планы не входит покушение на твою девичью честь. – Легко поцеловав мочку уха, его губы тихо добавили: – В боевой трансформации… мы бесполые существа.
Тяжелые веки медленно поднялись и снова упали, скрыв глаза от яркого света желтой звезды.
Где она?"
"Он отчетливо чувствовал ее запах, ее и… кого-то еще.
Острые крылья носа шевельнулись, принюхиваясь. Ему не надо было видеть, чтобы определить личности присутствующих. Ринго… совсем близко, всего в паре десятков сантиметров от его плеча. А в нескольких метрах стояла она, и аромат ее тела, самый пьянящий из всех, которые ему доводилось чувствовать, прочно сплетался с запахом… Четвертого Хранителя.
В голове что-то щелкнуло, алые глаза под покровом век налились хищным золотом, а длинные пальцы с острыми и прочными, словно лезвия ножей, когтями загребли твердую почву, оставив на ней глубокие борозды.
Его тело медленно менялось, но разум продолжал блуждать между реальностью и безумием.
Женщина… его женщина! Никто не смеет прикасаться к ней. Никто…
Вспышка гнева прогнала слабость, глаза лежащего на земле чудища распахнулись, и в полных золота радужках отразились отблески небесного светила.
«Мое!» – вопил внутренний голос, требуя расправы.
