Побыв в воде минут десять, я заскучала еще сильнее и решила вернуться в свою комнату. Убрав влажные волосы в одну сторону, потянула за веревки на своем купальнике, чтобы избавиться от мокрой ткани. Все равно в такое время здесь никого не было, а мой муж уже вернулся к себе. По иронии судьбы, стоило мне подумать об этом, как сзади меня кто-то сразу же громко прочистил горло, а затем послышались шаги. Вздрогнув я обернулась, хватаясь за полотенце, и прикрывая грудь верхом от купальника.
— Для этого есть раздевалка, — презренно бросил Михаил, забирая свой мобильный, лежащий на стуле, который, судя по всему, он в спешке оставил здесь.
Мои щеки заалели мгновенно, стоило ему выйти из помещения. Какой же стыд, ведь он увидел меня почти голой, да еще и резко отчитал за это. Я быстро добралась до своей спальни, стараясь выровнять дыхание.
Я не видела его утром, хотя встала достаточно рано. Больше не заходила к нему кабинет, как он и сказал мне, чтобы не раздражать его сильнее."
"— Глухое ранение на спине у него от того, что он собой Ксюшеньку прикрыл, — озираясь по сторонам, тихо рассказывала мне Тамара Васильевна.
— Ей даже годика не было, — пискнула она, качая головой.
Улучив время, когда мы с кухаркой остались наедине на кухне, я осторожно стала расспрашивать о том случае с Михаилом. Супруг сам не сказал бы мне ни слова, а дворецкий ясно дал понять в прошлый раз, что подобная информация держится в тайне.
Слушая эту историю, я сама не заметила, как из моих глаз скатились слезы, а руки задрожали.
Тамара Васильевна и вовсе стала реветь белугой.
— Миша два года вообще ни с кем не разговаривал, — добавила она, всхлипывая и вытирая щеки. — Он же раньше такой жизнерадостный был, — улыбнулась кухарка, — После того кошмара, дочка, мы думали, что потеряли мальчика, — ойкнула она. Сердце обливалось кровью, когда моя фантазия рисовала картины происшедшего. — Он тогда почти не мог ходить, поэтому заперся в своей комнате и смотрел целыми днями в окно, — прошептала кухарка.
— Отец еле вытащил его с того света.
— Я слышала, что Альберт Михайлович сам… — запнулась я. Мой голос подрагивал. Кухарка покачала головой.
— Бред это все, — возмутилась она. — Он бы никогда такого родному сыну не сделал. Все эти разговоры, — женщина затихла, замечая возвратившуюся с улицы Таисию с охапкой дров для камина. — Бред сивой кобылы. Злые языки что хочешь будут говорить…
— Михаилу Альбертовичу кофе уже приготовили? — спросила Таисия.
