Миша схватил меня за запястье и прижал к дверце шкафа.
— Хватит, Настя, — строго протянул он у моего уха. — Сегодня ты возвращаешься в мою постель.
— Миш, — запнувшись, я проглотила слова, застывшие на губах. Его запах, дыхание, сила, с которой он сдерживался, когда находился рядом со мной — вводили меня в состояние отчаяния. Я уже была на пределе. — Дай мне еще один день."
"Для чего? Собраться с мыслями?
— Нет, — цокнул он, принюхиваясь ко мне. — Никакого одного дня. Ты возвращаешься ко мне и точка, — проговорил он тоном без возражений.
— И сегодня, мы с тобой наконец-то займемся сексом, — хищно, возбужденным голосом протянул он у моего уха, проводя языком по мочке. В его голосе промелькнуло невыносимое отчаяние, такое же, какое ощущала его.
— Нет, Миш… — пряча от него свои пылающие от волнения и возбуждения щеки, пискнула я.
— Еще как да, — схватив меня за щеки ладонями, прошептал он в мои губы, а затем провел по ним языком. — Обожаю твои губы. Жду, как этой ночью ты будешь ублажать меня ими и своим ротиком.
Господи, зачем он напомнил мне это. Его грязные, вульгарные слова действовали на мое тело незамедлительно, как наркотик. Я уже была готова сделать все, что он просил.
— Помнишь, любимая, — вернув меня на место, когда я попыталась увернуться, прошептал он: — Мне нельзя отказывать.
Да это и невозможно.
— Миш, мне надо к сыну, — жалобно пропищала я, используя самый безотказный способ воздействия на супруга. Миша сразу же отцепил руки от моего тела и отстранился.
Едва перевела дыхание, стоило выйти из собственной спальни.
Животный страх перед долгожданной близостью с супругом лишал меня адекватной способности думать. Меня здорово напугали в женской консультации, и я словно снова превратилась в ту трусливую, невинную Настю перед первой брачной ночью.
Он вернулся поздно ночью. Я как раз собиралась забрать сыночка к себе, убаюкать и уложить спать свое чудо. Спустившись на первый этаж с бутылочкой теплой воды и пледом, чтобы завернуть в него Альбертика, остановилась у стены, увидев, как Миша, сидя на корточках у колыбели, широко улыбался, болтая с сыном, который сладко сжимал кулачки.
Муж поймал ручки ребенка губами и поцеловал их.
— Сладенький мой сынок, — прошептал он нежно. — Ангелочек мой.
Приложив плед к груди, прижалась спиной к стене, тихо наблюдая за самой прекрасной на свете картиной. Я каждый день думала о том, как счастлива, что в моей жизни все разрешилось и муж вернулся живым и здоровым буквально с того счета.
