С прекрасным, атлетическим телосложением, он напоминал мне скульптуру, к которой мне безумно хотелось прикоснуться. Красив до чертиков, мой любимый мерзавец. Мой прекрасный, сексуальный мужчина. Миша бросил курить ради меня, сильно подкачался за эти два месяца, что мы были в Москве и стал еще привлекательнее, чем был еще в начале года. А мне, приходилось закусывать губу, когда он ходил дома в футболках, которые уже ему были значительно малы.
И глупые принципы никуда не денешь, ведь после того, как я отвергла его в очередной раз месяц назад, он больше не прикасался ко мне, и даже бросил попытки поцеловать в губы.
Даже по утрам, когда мы приходили с сыночком в его постель. Досадливо вздохнула, почему-то стесняясь взять инициативу в свои руки как раньше и обнять голого мужа. И расцеловать. Встать перед ним на колени и очень долго ласкать его мужское достоинство своим ртом и губами. Зачем я об этом вообще подумала? Расстояние и воздержание не пошли мне на пользу.
Миша схватил с тумбы свой парфюм, нанес его на тело, ошеломляя меня еще сильнее.
Мои ноги подкосились, а из груди вырвался жалобный писк. Надеюсь, он не шел на встречу с женщинами. Мне не хотелось делить его ни с кем, и хоть в его верности я была уверена, все равно ревновала. Ревновала жутко своего красавца ко всем вокруг.
Неожиданно, его мощные руки, на которых выделялись вены, обвили меня вокруг талии и прижали к себе. Ладони мужа накрыли мою чувствительную грудь, нежно поглаживая, приводя мое тело в возбужденное состояние. Закрыла плотно рот, чтобы не начать мурлыкать от наслаждения.
— Насть, — застонал он. Его каменный член упирался мне в поясницу, и муж специально дернулся, чтобы я ощутила это сильнее. — Неужели ты меня совсем не любишь, моя ты кошечка?
— Почему? — возмутилась я, оборачиваясь.
— Я так долго жду, — проговорил муж с отчаянием. — Когда ты меня уже приласкаешь, зацелуешь, — жалобно проговорил он. — Тебе меня совсем не жаль? Я ведь терял память, меня нужно жалеть.
— Ну, Миш, — прошептала я, разворачиваясь в его теплых объятиях.
— Уже много времени прошло, — его глаза покрылись пеленой, и он сглотнул, опуская свои глаза в вырез на моем платье. — Я знаю, что тебе уже можно.
И он был прав, но я все равно немного боялась. Потянувшись к его шее, оставила на горячей коже свой поцелуй и услышала хриплый стон из уст мужа. Провела ладонью по его груди, лаская крепкие мышцы, на которых слабо виднелись шрамы.
— И на этом все? — возмутился он, когда сделав шаг, я отстранилась.
