В такой кроватке малыша можно было оставлять на всю ночь, без опасений по поводу того, что ребенок может из нее случайно выпасть. Но Альбертик был еще слишком мал, и часто просыпался, и мне легче было спать с ним в одной постели.
И как мне теперь забрать ребенка в другую комнату, когда Миша так постарался?
Взгрустнув, развернулась, чтобы переодеться в пижаму. Мои вещи лежали все так же, на полке, рядом с вещами мужа, как я и оставляла перед отъездом. Я почти ничего не забирала отсюда, а одежда, купленная в Цюрихе, все еще была в чемоданах, которые ждали часа распаковки.
Как и чемоданы с вещами Альбертика, который ему купил Миша, словно обчистил весь магазин детской одежды. Переодевшись в пижаму с полосками, вернулась в спальню за ребенком, и с болью в сердце, потянула руки к кроватке.
— Останься, — прошептал Миша, оборачивая свои руки вокруг моей талии и утыкаясь лицом мне в шею. В его голосе слышались нотки мольбы. — Пожалуйста, не оставляй меня одного этой ночью.
Выдохнула с тоской и болью в сердце.
Обернувшись, крепко обняла свою любовь. Я сдалась и больше не могла подвергать его испытаниям, ведь по сути, он ни в чем не виноват. Мой любимый потерял память, но прежде, он не отказывался от меня и всегда поддерживал, окружая заботой. Так, как умел.
Выключив свет, мы с Мишей легли в нашу постель. Выдохнула со спокойствием. Никогда прежде мы не ложились в эту постель одетыми, и мне даже вспомнился случай, когда он отчитал меня за теплую пижаму. Миша, как настоящий джентльмен, лег на другой конец кровати, даже не прикоснувшись ко мне ладонью.
Как и обещал.
Если бы он знал, как тяжело это давалось и мне. Легла на спину, устремляя свой взор на потолок. Даже будучи невероятно уставшей, сегодня, я была счастлива. По обе стороны от меня лежали два самых любимых, близких мне человека, и я снова была в своем доме. В Москве. Сердце застучало от радости. Миша уже спал, обнимая подушку и наклонившись, я осторожно поцеловала его в щеку. Он был сильно уставшим, мой хороший. Много всего плохого ему пришлось пережить.
Мысли об этом заставляли меня плакать, вспоминая об ужасном прошлом. Посмотрела на спящего сына и закрыв глаза, тоже мгновенно уснула.
Проснулась глубокой ночью от плача ребенка. Солнышко плакало, разбудив не только меня, но и Мишу, который сразу же подбежал к малышу и вытащив его из кроватки, стал качать и тихо успокаивать.
— Настенька, — обреченно протянул Миша. Ребенок уже успокоился в руках своего отца, но все еще тихо хныкал.
