Ему можно было летать: я обговорил все детали с доктором заранее и получил все необходимые документы. В этом вопросе я был совершенно спокоен.
К нам подбежали Агата и Роберт, которых Настя искала глазами в толпе.
— Предательница, — расслышал я последнее, что мне удалось уловить в их разговоре с сестрой.
Ведь именно Агата собрала документы и вещи Насти прошлым утром по моей просьбе. Девушка повела плечами, а затем кивнула мне напоследок, когда объявили о нашем рейсе.
— Ты знаешь, что это, фактически — похищение, — пробормотала Настя в салоне.
— Знаю, — прошептал с глубокой досадой в голосе.
— Вдруг ребенку станет плохо, — прошептала она со страхом.
— Мой сын совершенно здоров, — успокоил девушку. — С ним все будет в порядке. Я проконсультировался с врачом.
В самолёте я уже тысячу раз успел пожалеть о том, что провернул это дело. Пошел на поводу у своих чувств, трясясь от безысходности в чужом городе. Теперь же, был вынужден смиренно принимать раздражение и гнев своей жены в адрес моей персоны.
— Я не буду с тобой разговаривать, — буркнула девушка, когда я попытался завязать с ней беседу.
Устало выдохнул, отказываясь от бокала шампанского, который предложила мне возникшая внезапно рядом со мной, стюардесса. Незаметно для меня, разочарованный, я провалился в глубокий сон, и проснулся лишь тогда, когда в иллюминаторе было темно, что говорило о том, что совсем скоро наш самолет пошел бы на посадку. Развернулся и заметил, как что-то ласково шепча ребенку, Настя осторожно, прячась за мной, кормила сыночка грудью.
Мне еще ни разу не удалось увидеть процесса кормления, так как Настя скрывала это от меня в другой комнате. Я выбрал самые комфортные места в бизнес-классе специально по такому случаю, чтобы Настю никто не смог потревожить.
— Ангелочек мой любимый, — прошептала девушка. — Скоро мы с тобой наконец-то будем дома, — радостно протянула она.
И тогда я спокойно выдохнул, привставая в кресле. Заметил, что меня кто-то накрыл пледом и снова развернулся в сторону жены. Настя не сразу заметила то, что я бодрствовал, и посмотрев на меня, девушка вздрогнула от волнения.
— Это не я, — буркнула Настя, заметив ехидную ухмылку на моем лице. — Это стюардесса тебя накрыла.
Домой мы вернулись поздно. Как я и предполагал, Альберт-младший хорошо перенес перелет, но в самой Москве, у ребенка неожиданно началась истерика. Настя качала малыша весь путь до дома от Шереметьево, и мне было ужасно больно от того, что я ничего не мог поделать с плачем ребенка.
