— Я своего ребенка тебе не отдам, — качая головой, протянула она, стоило появиться мне на пороге. Ее голос подрагивал. Бедняжка моя была дико напугала после происшествия с ее отцом. — Не отдам.
— Лапочка, никто его у тебя не отнимет, — наклонившись, обнял девушку вместе с сыном в ее руках. Настя стала тихо плакать и скрывать свое лицо от моих поцелуев. — Это же я. Твой Миша, — протянул тише. — Я все вспомнил. Не бойся меня.
Настя меня не слушала, ведь в эту секунду малыш заплакал вместе с ней. Что же я натворил? Я напугал собственного ребенка в первый же день его жизни.
Моя грудная клетка разрывалась от душераздирающего плача младенца.
Настя же, мгновенно успокоилась, проглатывая застывшие слезы, чтобы не напугать сыночка еще сильнее, а затем стало осторожна качать его в своих руках, прижимая к себе и нежно целуя.
— Что вы делаете, сэр? — несколько врачей отделения, которые были в палате и на которых я не обращал внимания, цокнули, окружая меня со всех сторон. Они были и так слишком вежливы по-отношению ко мне и нашим родственникам, но теперь, их терпение лопнуло.
Мой мобильный телефон в кармане брюк разрывался от звонка и лишь укоризненный взгляд женщин заставил меня очнуться и поставить аппарат на беззвучный. — Дайте матери с ребенком отдохнуть.
Настя посмотрела на меня с глубокой обидой во взгляде, из-под густых ресниц проскользнула мольба и сжалившись, нехотя, я все же вышел из палаты. После меня в палату последовал ее озлобленный отец.
Я сомневался в том, что он поведал Насте о моем нелепом предложении сделать тест ДНК, но он мог сделать это сейчас, чтобы окончательно разлучить нас с его дочерью.
— Остынь, — рядом возникла обеспокоенная Агата. — Дай им поговорить. Папа не сделает Насте ничего плохого, — словно прочитав мои мысли, заверила меня сестра жены.
Мобильный телефон снова завибрировал, и у меня появилось неистовое желание сломать его пополам.
— Слушаю, — звонил Соломин с ежедневным отчетом.
Но, стоило поднять трубку, как мышца в районе груди стала сокращаться в предвкушении чего-то нехорошего.
— Михаил Альбертович, — перебирая слова, вытянул он. — Во-первых, поздравляю вас с рождением сына.
— Спасибо, — искренне отозвался я. — Что-то случилось?
И он сообщил мне о том, что моему отцу стало гораздо хуже и сейчас, для того, чтобы спасти ему жизнь, требовалась операция. Сложная, которую не производили без письменного согласия членов семьи.
