Но это только еще сильнее взбесило тестя. Шмелев схватил меня за ворот футболки-поло и прислонив к стене, заглянув мне прямо в глаза. Я никак не отпирался, желая принять его наказание, ведь я это заслужил сполна.
— Ты мне никогда не нравился, — протянул он. Кто бы сомневался. — Моя дочь больше ни одного дня с тобой не проживет, тебе понятно?!
Посмотрев в бок, он обратился к Роберту:
— Подготовь все, что нужно, — изрек он уверенным тоном. Изогнув бровь в недоумении, я посмотрел на мужчину, — Мой внук не будет носить твою фамилию, — пояснил он, брезгливо выплевывая эти слова перед моим лицом.
И только в этот момент, поджав губы, я грубо стряхнул его ладони со своего тела. Кровь закипела в жилах от его слов мгновенно, и это не скрылось от глаз растерянного Роберта, который, будто ждал моего распоряжения. Если бы Шмелев не был моим тестем — я бы разукрасил его лицо за подобные слова. И за то, что он тут устроил.
— Анастасия — моя жена! — прошипел я, глядя в упор в глаза своему тестю, чтобы он хорошо понял, что я имею в виду.
Мужчина моментально замялся от тона моего разговора. — И в палате с ней лежит МОЙ сын! — отрезал достаточно грубо. — Я плевать хотел на все, что было в прошлом, меня это больше не волнует. — добавил я. Еще не хватало, чтобы посторонние люди лезли в мою личную жизнь и управляли моей женой. — Только попробуйте устроить то, что вы собирались сейчас.
Роберт не стал бы спорить со мной, я увидел это по его глазам. Шмелев будучи разъяренным, сел в кресло в коридоре, пытаясь отдышаться.
— И Настя и мой сын — Соколовские, — объяснил доходчиво, глядя на всех, присутствующих в коридоре «родственников».
— Да как ты со мной разговариваешь?! — вскрикнул он, привставая, но Роберт опустил ему ладонь на плечо, успокаивая.
Не хотелось после первого предупреждения врачей получить второе и оказаться на улице.
— Пойдете против меня — пожалеете! — отрезал я уверенным тоном, показывая всем своим видом, что разговор на этом окончен."
"Я бы мог предъявить Шмелеву многое, начиная его сумасшедшей дочерью и заканчивая тем, что он отдал юную девушку замуж за меня, будучи в курсе того, что происходило в наших семьях.
Не побоялся за ее жизнь: тогда, его шкура оказалась ему дороже собственной дочери. Теперь же, ему не удастся отнять у меня любимую девушку. Ни в коем случае.
И я вернулся в палату к своей семье.
— Насть, — обратился к девушке, которая все еще прижимала малыша к себе, словно его у нее кто-то собирался отнять.
