Вы сами дали поручение нам с Катей, — осекшись, она рассказала еще о другой девушке, которая раньше работала с ней в этом доме. — Сложить фотографии вашей жены в альбомы, — меня словно ударили чем-то тяжёлым по лицу. Хотелось завыть на стену от безысходности и собственной глупости. Как я мог так поступить? Чертов предатель. — Вернуть их на место? — вкрадчивым тоном поинтересовалась женщина, наклоняя голову.
— Нет, — даже не понял, почему отказался от предложения женщины.
Еще утром, на кладбище, я понял, что ощущаю нечто другое, чем любовь, которую я испытывал к Марине раньше.
Больше не было всепоглощающего чувства, которое заполоняло меня изнутри, каждый раз, когда я видел ее лицо, приходил на ее могилу или же, представлял ее.
Я больше не скучал по Марине, как раньше."
"Окликнув напоследок Таисию, я разузнал, где сейчас располагались семейные фотоальбомы, и носимый невидимой силой, спустился на первый этаж, в библиотеку. Дрожащими руками схватился за толстый, семейный фотоальбом, обернутый в кожаную обложку.
На последних, пустых страницах, сразу же, после свадебных фотографий с 2011 года, я увидел фотографии своей покойной жены. И был готов прикончить себя за подлость, потому что мои чувства действительно изменились. Закрыв с шумом фотоальбом, я вернул его на место, в нижний ящик, а затем, плотно закрыл глаза, пытаясь что-нибудь представить. Промелькнули яркие вспышки света, звуки, от которых начинала дико болеть голова.
Мне нужно было вернуть эти временные пробелы, которые отравляли мне жизнь. Будучи озлобленным, вернулся в свой кабинет, случайно громко хлопнув дверью.
Залез в верхний ящик стола, чтобы проверить договоры и все те документы, связанные с работой. Привычные мне сделки по строительству помещений, десятки выигранных тендеров, среди которых были даже с заграничными бизнесменами. Мои деловые навыки никуда не исчезли, что ни могло меня ни радовать, только от этого не становилось легче.
Мне по-новой начать глушить дыру внутри себя бесконечной работой? Снова, как раньше? Мне категорически запретили рыться у себя в мозгах, но я все равно был намерен вернуть себе память в ближайшее время.
Достал свой старый органайзер из ящика, который уже был заполнен почти до конца. Улыбнулся, перечитывая свои записи, оставленные ужасным, доступным для понимания только мне, почерком, словно прикоснулся к чему-то из другой жизни.
