«Потому что его бывшая семья для него была важнее, чем я», — шальная мысль проскочила в моей голове, но я сразу же послала ее куда подальше.
— Это не так, — опустив голову, я покачала головой. — Он поклялся. Он должен был отомстить, — и я снова заплакала, подумав о том, как же глупо прозвучали мои слова.
Во дворе послышался шум автомобиля, и я, охнув, опрометью ринулась в коридор, игнорируя предупреждения отца. К нам постучался мужчина: с первого же взгляда его лицо мне показалось знакомым, и когда он, тактично кивнув, обратился ко мне, я сразу поняла, где видела его прежде.
Он был у нас дома в тот самый день, когда я обиделась на Мишу, за то, что он пригласил другого юриста к нам в дом. Я все пыталась понять, о чем говорили мужчины, прислушиваясь, но Миша сразу же выставил меня за дверь.
Волнение мелкой дрожью пробежало по позвоночнику, заставляя мое тело трястись от страха.
— Константин Григорьевич Лихоманов, — представился он.
— По какому вы вопросу? — спросил Альберт Михайлович.
— Мы заняты. Если вы к Михаилу, то…
— Я к Анастасии Николаевне, — поразив своей речью, он прервал свекра на полуслове.
И когда я заперла за нами дверь кабинета Миши, игнорируя недовольных отца и свекра, юрист произнес:
— Я пришел к вам по поводу завещания и наследства, — проговорил он. — Которое составил Михаил Альбертович.
Глава 27
Анастасия
Ты легко поймешь, что нашла своего человека:
С ним ты будешь громче всех смеяться
и сильнее всего плакать.
— Я пришел к вам по поводу завещания, которое составил Михаил Альбертович.
— Я вас не понимаю, — голова кружилась от неразберихи."
"О чем говорил этот мужчина? Причем здесь завещание? Разве сейчас было подходящее время, для того, чтобы обсуждать подобные вещи?
— Михаил Альбертович составил завещание, — заметив явное смятение на моем лице, уточнил он. — Незадолго до того, — прочистив горло, немного тише добавил мужчина. — Как с ним произошел несчастный случай.
— С ним ничего не произошло! — вскрикнула я, протестуя и всячески пытаясь обмануть саму себя.
— Он скоро вернется.
Я устала повторять себе под нос одну и ту же фразу, а больше всего злилась от того, как все кругом сочувствовали мне и заживо хоронили Мишу. Он не умер и мое сердце осязаемо ощущало его присутствие.
— Анастасия Николаевна, — выдохнув, с досадой протянул мужчина. — Вам нужно подписать кое-какие документы.
— Я ничего подписывать не буду! — обняла себе за плечи, отрицательно мотая головой.
