Стремглав ринулась в коридор и увидев на пороге папу, сразу же бросилась ему в объятия.
— Доченька, почему ты не больнице? — обеспокоенным тоном произнес он.
— Я здорова, пап, — отмахнувшись, я снова прижалась к родителю. — Миша с тобой? — отчаянно спросила, глядя за спину папы. — Где он, папа?
Лицо папы было уставшим, на лбу залегла складка, а под глазами были темные круги. Еще бы, он ведь столько всего пережил за день, и хоть Алиса и Женя были виноваты, в любом случае, для него это было трагедией, которую я эгоистично игнорировала, думая только о своем муже.
— Папа, скажи, что он жив, прошу тебя, — прошептала я. — Я умру, если с ним что-то случилось…
— Доченька, приди в себя, умоляю, — молил отец, потряхивая меня плечи.
— Он ведь с тобой, папа? — глотая слезы, протянула я. — Скажи, что он с тобой…
— Нет, дочка, — посмотрев мне в глаза, грубо отрезал папа. — Миша не со мной, — добавил он.
— Он… умер? — замолкнув, тихо спросила я.
— Он не умер, — односложно ответил отец. — Мишу ищут.
Мне показалось, что я медленно задыхаюсь, что остатки воздуха в легких стали отравленными и еще чуть-чуть я погибну.
— Что значит ищут? — слова с трудом вырвались из горла.
Рыдание перешло в истерику, и как бы мне не хотелось прийти в себя, я не могла успокоиться, пока Даша, не развернув меня к себе, не влепила мне оглушительную пощечину.
— Прости, — хладнокровно протянула она. — Но иначе, ты бы не успокоилась."
"Я проснулась в холодном поту от кошмара, ворочаясь в постели. Кажется, после разговора с папой, я потеряла сознание, и, вероятнее всего, он же и отнес меня в постель.
К горлу подступила тошнота, а на глаза снова надвинулись слезы, стоило полностью вырваться ото сна.
Всхлипнув, обняла подушку Миши и прижала к себе, чувствуя родное тепло рядом. Совсем не верила словам отца, но мое сердце мне твердило о том, что мой муж жив. Он обязательно ко мне вернется, и мы будем счастливы уже втроем в нашем маленьком мире.
Меня разбудило яркое солнце, пробирающееся через окна нашей спальни.
В полудреме я улыбнулась, почувствовав, как меня гладили теплые руки по голове, но затем сразу же вздрогнула, привставая.
На моей кровати, с краю, осторожно разместился папа. Не знаю, сколько времени он провел так, охраняя мой сон, но вид у него был ужасным.
— Привет, дочка, — ласково прошептал он.
И внезапно, он заплакал, отворачиваясь. Вздрогнув от неожиданности, я села на кровати, хватая его за руки. Это так страшно — видеть слезы своих родителей.
