Неужели он сказал это?
— Миша, — протянула его имя, ощущая влагу на глазах и ритмичное биение сердца в груди.
Снова прижалась к мужчине, чувствуя его ладони на своей спине и горячее дыхание у шеи. Муж притянул меня к себе для поцелуя и в нашу комнату сразу же постучали. В нашу комнату. Даже проговаривать мысленно это было прекрасно.
— Опять все с начала, — выдохнув, ругнулся он из-за стука в дверь. Я тихо засмеялась. — В собственном доме даже отдохнуть не дадут.
— Михаил Альбертович, — тихо произнесла Таисия у порога.
— Ужин готов, можете спускаться.
— Можно, я сяду рядом, — возмутилась, заметив свои приборы в другом конце стола, напротив Миши. Да, это было в центре стола, но мне не хотелось располагаться так далеко от мужа. — Хочу быть ближе к тебе.
— Таисия, — обратился он к женщине, раскладывающей салфетки на длинном столе. — Поменяйте расположение, пожалуйста, — продолжил он. — Анастасия будет сидеть здесь.
Женщина сразу же исполнила поручение моего супруга и посмотрев на меня, улыбнулась.
— Так прекрасно ужинать с тобой в нашем доме, — смущенно пробормотала я, наблюдая за Мишей.
— Ешь давай, — буркнул он, указывая вилкой на мою нетронутую еду в тарелке. — Пока не остыло.
— Хочу, чтобы ты покормил меня с ложечки, — прошептала я и прикусила свой язык, прикрывая лицо ладонью.
Я сказала это вслух?
Миша поднял голову и посмотрел на меня, сужая глаза в подозрительном прищуре. Мужчина рывком перетянул меня с высокого стола к себе на колени, не дав мне даже возможности ойкнуть.
— Миш, мне неловко, — заныла я, ерзая в его руках. — Таисия постоянно приносит сюда что-то, а я у тебя на коленях.
Мише в этом вопросе было гораздо проще, а вот я воспринимала Таисию и Тамару Васильевну так же, как и Варвару Степановну, которая относилась ко мне, как к дочери, поэтому, мне было пока еще жутко неловко перед ними."
"Казалось, будто я обнимаюсь с мужем на глазах у бабушки или тети.
— Ну и что? — хмыкнул он, нахмурившись.
— Для таких вещей есть спальня, — тихо прошептала я, заметив, как Таисия, войдя в обеденный зал, смутилась, но быстро забрав поднос с фруктами, ретировалась прочь из помещения.
— Для каких «таких»? — недоумевающе спросил он.
Миша искусно подшучивал надо мной, хотя его глаза, в которых горели озорные огоньки — выдавали его с потрохами. До сих пор с трудом верила в то, что он принял меня и держал сейчас вот так, у себя на коленях, а ведь неделю назад я даже мечтать о таком не рискнула бы.
