Швырнув телефон на конец кровати, я уткнулась лицом в подушку и впервые за сегодняшний день, разрыдалась от безысходности. Так же, как и прошлой ночью, когда он сказал мне, что никогда не полюбит.
Утром встала раньше всех, чувствуя простудную ломоту, распространившуюся по всему телу. Сегодня мне нездоровилось уже на самом деле. Найдя таблетку аспирина в шкафу, я расположилась за кухонным островком со стаканом воды. Так же, как в и любых других семьях, в нашей было принято в первые дни после праздника завтракать оливье и селедкой под шубой, только вот меня, этим утром, даже от названия этих салатов воротило.
Заварив себе травяной чай, я села завтракать с бутербродом в полном одиночестве, ужасно радуясь подобному стечению обстоятельств. Сейчас, никто бы не стал устраивать мне допросов и не пришлось бы чувствовать себя шестым пальцем на кисти руки.
— Настён, ты что встала ни свет, ни заря, — сонно протянула Агата. Сестра досадливо схватилась за голову, подходя к холодильнику.
— Не спалось, — ответила вполне честно.
Средняя сестра к счастью, была совершенна равнодушна к моему ответу, борясь с собственным похмельем.
На мое спасение днем меня навестила Даша, приехавшая с огромным количеством подарков для моих племянников и сестер. Приезд подруги сказался на мне положительно, заставляя меня ненадолго забыться и перестать думать о своем муже в режиме нон-стоп. После утреннего чая, я даже завалилась обратно в постель, чтобы уснуть, убить время и поскорее завершить этот день.
— И что, он даже в социальных сетях не сидит? — вкрадчиво спросила подруга.
Я отрицательно покачала головой.
— У него была страница «Вконтакте», — ответила тихо. Как-то я действительно украдкой искала его страницу, и нашла профиль без фото. — Но там даже даты визита нет, а на стене последняя запись оставлена более десяти лет назад.
— Ну ты, мать, даешь, — фыркнула Даша. — Как так можно? Ты как будто в бункере живешь.
Вот такая вот я дура, у которой даже не было личного номера телефона собственного мужа, или, хотя бы, кого-нибудь из прислуги.
Наверное, моим уделом было страдать из-за мужчины, который никогда не станет моим.
— Дворецкий не поднимает трубку, — ответила я. — А номеров женщин у меня нет.
Звонить Альберту Михайловичу в его состоянии я бы не рискнула. Ведь если он сейчас в палате, то своим звонком я бы могла потревожить его и этим разозлить Мишу.
— Я даже не знаю, как он приземлился, — застонала, отворачиваясь от подруги.
