Дешевый макияж на ее лице был безбожно размазан: тушь потекла от выступивших на глаза, слез, а красная помада вышла за края, пачкая уголки ее широко открытых губ. Даже в таком виде я ее дико хотел, и она возбуждала меня так же сильно, как юного девственника, у которого никогда не было женщины. Несколько секунд и я ощутил приближение финала. Зарычав как израненный зверь, кончил ей прямо в рот, не успевая отстраниться.
— Глотай, — приказал я, пытаясь отдышаться после невероятного оргазма.
И Настя послушно проглотила все до последней капли, часто дыша и проводя по своим губам языком, слизывая с них последние капли моей спермы.
Она сделала это демонстративно и специально. Сука. Как после этого отпустить ее к себе? Меня все ещё потряхивало от возбуждения и желания обладать этим восхитительным телом. Подняв ее за плечи, я грубо бросил девушку на кровать.
— Я не лягу в твою постель! — закричала она, ударяя меня в грудь и привставая. Схватив ее за руки, я прижал хрупкое тельце к себе. — Не лягу туда, где ты изменил мне с другой!
О чем она говорила? Дурочка.
Мой член снова стал твердым, требуя погружения в ее чудесное тело. Сомнений не было — я хотел только ее. Развернув ее лицом к кровати, я нагнул девушку, сцепляя свои ладони вокруг ее талии и вынуждая согнуться подо мной. Настя кричала и несвойственно ей ругалась грязным, отвязным матом, что не на шутку завело и разозлило меня одновременно.
— Как ты со мной разговариваешь, сучка?! — поразился я, снимая с нее кожаные брюки вместе с микроскопическими трусиками.
— Так, как ты этого заслуживаешь! — бросила она.
Схватив ее за живот, я заставил девушку упереться ладонями в постель, сгибая ее пополам. Это происходило как в замедленной съёмке: я даже не понял, в какой момент времени, вошел в ее тело и стал бешено трахать девчонку, погружаясь в ее лоно.
— Ты уже не девочка, — издав смешок, зачем-то ядовито протянул я, крепко держа ее за талию и притягивая к себе. — Можно тебя не жалеть и вовсю трахать, — и я сжал ее ягодицы, жестче насаживая девчонку на свой возбужденный член.
Так, как мне это было необходимо. В какой-то момент Настя перестала брыкаться, и уткнувшись лицом в подушку, стала глухо постанывать, двигаясь в такт со мной. Невероятный, дикий, первобытный инстинкт обладать этой девушкой сводил меня с ума.
— Тебя никто не должен трогать, — зарычал я, добравшись до ее сосков и сжимая их между своих пальцев. Девочка захныкала, прикусывая край подушки. — Никто, кроме меня.
