Сварю так, как ты любишь, — улыбнулась я, надеясь на его снисхождение ко мне. — Я приготовила имбирное печенье, — промямлила я, замечая полное отсутствие интереса в лице своего супруга к моим словам. — Оно не сильно сладкое, думаю, тебе понравится. Ты же пришел с холода домой…
— Я действительно занят, — выдохнул он, поднимая на меня глаза. — Мне ничего не нужно.
Михаил всегда был загружен какими-то делами, и сегодняшний день не стал исключением. Я повторяла себе эти слова по кругу, читая книгу у камина рядом с елкой и попивая чай с печеньем.
К вечеру он снова куда-то уехал, не сообщая никому о своих планах.
Он не возвращался до самой ночи. Ближе к полуночи, я забеспокоилась и спустилась вниз, в гостиную, где Тамара Васильевна наливала себе в воду капли от бессонницы.
— Тамара Васильевна, вы не знаете, куда мог поехать Михаил? — в моем голосе проскочили обеспокоенные нотки. — Уже так поздно.
— Настенька, Миша не отчитывается ни перед кем из нас, — ухмыльнувшись, протянула женщина. — Он не поднимает трубку?
Опустив голову, я ничего не ответила и вернулась к себе в комнату.
Подумала, что неправильным будет ждать Михаила в его комнате, чтобы не показаться ему слишком навязчивой. Периодически я смотрела на часы у комода. Меня стало клонить ко сну с книгой в руках, и прикрыв ненадолго глаза, я вздрогнула от шума голосов рядом со своей спальней."
"Люди в коридоре о чем-то говорили на повышенных тонах. Один голос принадлежал Михаилу, а второй был… женским. Мое сердце забилось, ком мгновенно подступил к горлу.
Встав с кровати, я подбежала к двери. Они не заметили меня через небольшую прорезь, или же, не посчитали нужным обращать на меня внимание. Женщина тихо смеялась, прикрывая ладонью рот, а затем она подошла к моему мужу, открывающему дверь своего кабинета, и обняла его за предплечье. Спустя секунду они вдвоем скрылись в комнате. Я закрыла свою дверь и часто дыша, сползла по стене вниз. Спрятала лицо в ладонях, убеждая себя в том, что мне показалось. Они не выходили из кабинета еще очень долго, а я, не в состоянии вынести подобного, спустилась вниз за таблеткой.
Меня дико лихорадило, руки дрожали, а голова гудела от невыносимой боли.
Михаил спустился вниз и заметив меня в темной кухне, у островка, резко остановился, а затем сделал несколько шагов к графину с водой. Я не включала светильник и кухню освещал лишь свет, исходящий из коридора.
— Ты говорил, что не любишь посторонних в доме, — презренно протянула я.
