Никакие сладостные слова и заманчивые обещания не должны были убедить ее выйти из дома.
Когда она подходила к краю причала, за ее спиной послышались чьи-то твердые шаги. Приближаясь, они замедлились, намекая на расслабленную походку.
Ноэми не сразу обернулась, давая понять, что злится.
– Ты заставил меня долго ждать, – сказала она сладким голоском.
– Прошу меня простить, mon amour[10], – выдохнул он за спиной. – Меня задержал ужин… но я пропустил десерт.
Улыбка появилась на губах Ноэми, сердце забилось чаще. Она медленно обернулась.
Но там никого не оказалось. Причал выглядел пустым.
Она моргнула. Сердце запрыгало в груди. Неужели Ноэми все это почудилось? Ветер обманул ее?
– Куда ты…
– Я здесь, любовь моя, – сказал он прямо у ее уха, снова оказавшись позади. Она ахнула. Он взял ее за руку, прикосновение было холодное и уверенное. Успокаивающее. Мурашки пробежали по ее спине, когда он ущипнул ее за мочку уха. Неожиданно. Шутливо.
Мартин никогда бы так не сделал.
Она потянулась назад, чтобы погладить его по щеке, его скула коснулась ее кожи, и кровь запульсировала в ее венах.
Он поцеловал кончики ее пальцев. Когда она отстранилась, ее рука была теплой. Липкой. Влажной.
Красной.
– Je suis désolé[11], – прошептал он, извиняясь.
Испуганный вопль готов был вырваться из груди Ноэми.
Но из ее лебединого горла брызнула кровь до того, как она успела выдавить хоть звук.
Последнее, что Ноэми видела, были звезды, весело подмигивающие на небосводе.
Тебя зовут Марселина Беатрис Руссо
Семь девушек поселились в общежитии урсулинского монастыря: Селина; Пиппа; близняшки из Дюссельдорфа, Марта и Мария; рыжеволосая Анабель из Эдинбурга; Антония из Лиссабона; Катерина из Ливерпуля.
Католическая церковь оплатила их дорогу до Нового Орлеана, а взамен эти семь девушек должны были работать в примыкающем к монастырю госпитале, обучать юных девочек, которые ходят здесь в школу, и помогать любыми способами собирать средства для епархии. И так до тех пор, пока сестры монастыря не подыщут подходящих мужей для них.
Для Селины следующий день после их прибытия был отмечен страхом.
Отмечен решениями, принятыми за нее другими.
Больше всего на свете она не хотела, чтобы ей дали работу учительницы. Такая расхваленная должность, так много обязанностей. Селина никогда не умела быть примером для подражания. Она слишком громко смеялась над непристойными шутками, любила есть на светских мероприятиях, куда девушки ходят, чтобы показать себя, а не набивать желудок.
