Не следовало ей соглашаться на встречу в этом месте, и неважно, каким заманчивым это казалось. Ноэми умнее. Родители научили ее быть осторожной. И церковь научила. Она натянула свою тонкую весеннюю шаль на плечи и поправила розовую шелковую ленту на шее. Когда она обернулась, гранатовые жемчужины на сережках ударили нежную кожу.
Серьги и шелковые ленты на причале посреди ночи?
О чем она думала?
«Я не должна здесь находиться». Кого она надеется впечатлить такой безвкусицей?
Не такого мужчину уж точно.
Любой мужчина, который предлагает ей встретиться во тьме ночи, уж точно не джентльмен.
Но Ноэми и сама была не той девушкой, которых обычно называют леди. Она вздохнула. Мартин, ее прежний кавалер, никогда бы не пригласил ее на тайную встречу после заката.
Конечно, от прикосновений Мартина у нее никогда не бежали мурашки по коже и не замирало дыхание.
Не так, как от встреч с этим загадочным поклонником.
Однако если тот не покажется вскоре, Ноэми уйдет домой, проберется обратно через материнский цветник с глициниями и залезет в окно своей спальни, прежде чем кто-то догадается, что ее нет.
Она прохаживалась вдоль причала, клянясь звездам, что дает ему последний шанс. Каблуки под ее юбкой стучали по шероховатым деревянным доскам, турнюр[8] под платьем топорщился в такт шагам. Ветер дул вдоль изгиба реки, принося с собой запах протухшей рыбы – отголоски ушедшего дня.
Пытаясь отделаться от вони, она прижала к носу палец."
"«Я не должна здесь находиться». Причал располагался слишком близко к зданию Чертогов.
Улицы и все кварталы вокруг кишели их подозрительными обитателями. И неважно, что эти люди на постоянной основе делают пожертвования церкви. Неважно, что граф Сен-Жермен бронирует лучшие места в опере и может похвастаться дружбой с лучшими представителями светского общества Нового Орлеана. В Чертоги всегда притягивались самые худшие из людей, те, кого не гложет совесть.
И вот она, Ноэми, ждет в темноте, в самом сердце их владений.
Она прикоснулась к своему горлу, проводя пальцами по гладкому шелку.
Цвет ее ленты – бледно-розовый, как лепестки пионов, – сейчас на пике популярности. Императрица Евгения[9] привнесла его в моду не так давно. И теперь бесчисленные юные дамы Нового Орлеана старались выставить на всеобщее обозрение свои длинные, как у лебедей, шеи. Предполагалось, что мужчинам это нравится.
С горькой улыбкой Ноэми повернулась к воде, собираясь в последний раз пройтись вдоль причала.
К черту ее очаровательного поклонника и всю его ложь.
