– Qu’est-ce que tu as fait?[68] – обвиняюще спросила она, ее милое личико помрачнело, а ладони сложились в кулаки, и кожа на них стала похожа на отполированный белый мрамор. – Сделай мне одолжение и не разрушай мою дружбу, по крайней мере, до того, как я успела ею обзавестись, s’il te plait[69]. – Тяжело дыша, Одетта вытащила лакированный веер из своего пышного рукава и распахнула его.
Бастьян колебался короткое мгновение. Затем в уголках его губ мелькнуло веселье.
– Жестокость в ответ на жестокость – это и есть одолжение, ma souris[70].
И, может, в поиски подходящих для себя друзей тебе следует выбирать менее безвкусных персон.
Веер Одетты захлопнулся.
– Ты не посмел.
Он выгнул бровь, взглянув на нее, но ничего не ответил.
– Ах ты демон, – сказала Одетта. – Я предупреждала тебя, говорила не вмешиваться в мои дела с Левеком. Что ты натворил? – она огляделась по сторонам. – Хотя неважно. Конечно, ты мне не расскажешь. Я просто спрошу у Арджуна.
– Des questions, des questions[71]. – Бастьян вытянул руку.
– Qui a le temps pour ces choses?[72] – и одарил ее своей дьявольской улыбкой.
– Тебе придется найти время, – Одетта презрительно шмыгнула носом. – И я бы не стала гордиться этой ужасной шуткой на твоем месте.
– Некоторые находят меня невероятно умным.
– Grâce а Dieu[73], я не из числа этих людей, – возразила Одетта, – ибо мне не нужны твои золотые запонки… или же твое обаятельное личико.
Селина тихо рассмеялась.
– И каждый вольно тратит свой досуг[74].
Бастьян повернулся к ней, на его лице не отразилось ни единой эмоции.
Медленно кивнул.
– И каждая цитирует Шекспира, когда ей нечего больше сказать.
Щеки Селины вспыхнули. Смущение разгорелось внутри ее, когда Пиппа взяла ее за руку, пытаясь утихомирить.
Стиснув зубы, Селина повернулась к Одетте.
– Простите, но у нас не так много времени. Мы можем пойти куда-нибудь, чтобы закончить снятие мерок? – Она сделала паузу, голос отражал ее негодование. – Куда-нибудь, где нет нежелательных глаз?
Одетта резко выдохнула, сердито покосившись на Бастьяна, на миг раскрыв рот, прежде чем заговорить.
Селина ожидала, что она снова начнет ругать Бастьяна, прямо как старшая сестра или тетушка. Однако Одетта просто кивнула.
– Есть одна комната, за умывальней.
Бросив последний испепеляющий взгляд на Бастьяна, Одетта повела их к одной из двух дверей на другом конце зала, в самом отдаленном углу. Между дверями располагался деревянный буфет, украшенный белой скатертью с орнаментом.
