Резкий запах крови вился в воздухе, смешиваясь с ароматом… ладана?
Селина еще раз попыталась подняться, но оказалась слаба. Слишком слаба.
Что ж, по крайней мере, убийца оставил ее в живых. Наверное, ей полагается быть за это благодарной. В какой-то миг она была уверена, что ее последним вздохом на земле станет тот, что она сделала на балконе.
Скрипя зубами от боли, Селина приказала себе сесть, но попытка опять провалилась. Ее руки оказались связаны за спиной, а ноги перевязаны у лодыжек, веревки казались тяжелыми, словно железные гири.
Локтем Селина потянулась, чтобы убедиться, что серебряный кинжал Бастьяна все еще спрятан в складках ее юбки. Когда она ощутила знакомую тяжесть лезвия у правого бедра, то позволила себе вновь уронить голову на гладкую каменную поверхность, потратив все силы на такое простое движение.
Ее взгляд устремился на украшенный фресками потолок наверху, когда она мысленно досчитала до трех. Затем Селина подтянула колени к груди, на лбу у нее выступил пот, а ее юбка из тафты зашуршала в тишине.
С неимоверными усилиями ей удалось вытащить завязанные руки из-за спины, частично разорвать веревку и освободить одну руку в процессе. Она выдохнула, моргая, чтобы смахнуть с глаз горячие слезы боли, прежде чем оглядеться по сторонам.
Слева от нее тянулся знакомый пол из черно-белого камня, выложенного диагоналями. Ряды деревянных скамеек подсвечивали длинные свечи."
"Селина закашлялась, горький смех вырвался у нее из груди. Ее прежние догадки оказались верны.
Она лежала на алтаре собора Сен-Луис, в самом сердце Шартра. Если бы страх не поглощал ее, она бы засмеяла своего обидчика за такую театральность. Опять закашлявшись, Селина перевернулась на бок и упала с каменной поверхности, ее зубы стукнули, когда тело рухнуло на гранитный пол с раздавшимся эхом ударом. Боль вонзилась в бок, словно осколки, словно тысяча крошечных иголочек, впившихся в кожу.
Селина закусила нижнюю губу, чтобы не закричать.
У нее нет времени поддаваться боли и ныть.
Ей нужно освободить ноги от веревок, чтобы, по крайней мере, попытаться сбежать. Селина села, капли блестящей крови упали на холодный пол. Она подтянула колени к подбородку и полезла под подол платья, чтобы нащупать узел на лодыжках.
– Я поражаюсь тому, какая ты неунывающая, Селина, – сказал теплый голос из тени за ее спиной с отчетливым акцентом. Акцентом, который мог принадлежать лишь высшим слоям британского общества. – Но ты потеряла много крови.
