– Схватив Майкла за запястье, он вывернул его руку, освобождаясь от хватки на своем глупом костюме. – Отправь в «Жак» счет за нанесенный ущерб. – Его усмешка стала наглее. – И обязательно попробуй вишисуаз[154], когда заглянешь в следующий раз. Ты всегда наслаждался простыми радостями жизни. – Он снова попытался уйти.
– Что-то случилось с Селиной? – Майкл встал на пути у Бастьяна, его ноздри раздувались, как будто он учуял дохлую рыбу в пруду.
Имя Селины на губах Майкла снова пробудило ярость в Бастьяне. Если он расскажет Майклу правду, сохранить все в секрете уже точно не получится.
Этот идиот вызовет целый гарнизон к собору, и драгоценное время будет потеряно по вине его праведного идиотизма.
– Я понятия не имею, где может быть Селина Руссо. Разве теперь это не твоя обязанность? – Бастьян усмехнулся, в очередной раз пытаясь обойти своего друга детства. Часы на стене кабинета Майкла отсчитывали минуты. В любой момент Бастьяна может найти Бун, верный пес, натренированный его дядей. А каждая секунда сейчас важна для Селины.
Так же, как она сама стала важна для Бастьяна.
Важнее собственной жизни.
Майкл оттолкнул Бастьяна обратно, его лицо пошло пятнами от негодования.
– Отвечай мне, Себастьян. Пока я не позвал…
Бастьян кинулся на Майкла. Он клялся себе, что никогда не позволит себе больше подобного, клялся много лет назад. Он ударил молодого детектива, что было прямым ослушанием указаний дяди. Чтобы Сен-Жермен ударил Гримальди…
Его кулак разбил Майклу переносицу, и кровь брызнула из носа.
С губ детектива сорвался разъяренный вой, и снизу к ним поспешили шаги.
– Заруби себе на носу, Майкл, – прошипел Бастьян сквозь стиснутые зубы, – никогда не стой на моем пути. – С этими словами он вышел из кабинета, ощущая, как сердце бешено стучит в его груди.
Теперь все потеряно.
Себастьян Сен-Жермен только что положил конец перемирию с Братством.
Последний гвоздь
Селина пришла в себя, поняв, что лежит на боку, ее щека упирается в холодный каменный пол.
Зловонный запах ударил ей в нос, в висках стучало в такт медленно бьющемуся сердцу.
Селина с трудом сумела сфокусировать зрение, перед глазами все то и дело расплывалось, как будто она перебрала с шампанским. Облизав пересохшие губы, Селина попыталась поднять гоову.
Возглас сорвался с ее губ. Боль пронзила правую руку, что-то теплое и мокрое текло по ключице, промачивая черную блузу. Рана на шее была еще свежей, а значит, прошло не так много времени с того момента, как на нее напали на террасе.
