Расправив плечи, Селина прошла сквозь арку входа. Сразу за входом стояли двое джентльменов в напудренных париках и туфлях с пряжками, а их белые чулки собирались под коленами, чуть-чуть не доставая до узких бриджей.
– Пароль, – со скучающим видом произнес тот, что стоял слева.
Селина не запаниковала.
– Капетинги[148].
Пока другой стражник открывал тяжелые двери, мужчина слева с любопытством посмотрел на Селину. Как будто хотел что-то сказать, но не мог подобрать подходящих слов.
Она мысленно улыбнулась.
В этом и заключалась правда о высшем обществе. Оно создавало все свои правила, не думая о том, что делать с тем, кто откажется им следовать. Не ожидая, что кто-то из их числа посмеет отклониться от выбранного курса.
С королевским кивком Селина повернулась, чтобы поправить свою пышную юбку, а затем проскользнула сквозь двери туда, где, возможно, ее ждала последняя ночь, проведенная на земле. Именно такова была ее первая мысль, когда она решила переделать под себя траурное платье.
Но если сегодня и будет ее последняя ночь среди живых, она хочет, чтобы эта ночь была самой грандиозной на ее памяти.
Она проживет эту ночь как богиня Селена, как богиня, которая приносит за собой тьму, куда ни последует."
"Бисерные узоры на блузе Селины замерцали, когда она вошла в бальный зал со сводчатым потолком, игнорируя удивленные и осуждающие взгляды вокруг. Она любовалась бесчисленными люстрами, свет которых отражался в отполированном мраморном полу под ее ногами, наполняя весь зал мягким мерцанием.
В центре зала соорудили пьедестал, на котором находился нарядный трон с фиолетовыми, зелеными и золотыми лентами. У трона стоял молодой джентльмен лет двадцати, его белый наряд украшали латунные бусины, а на губах красовалась нахальная, самодовольная улыбка. Селина пришла к выводу, что это и есть почетный гость празднества, великий герцог российский Алексей Александрович. При других обстоятельствах она, вероятно, даже попыталась бы стереть с его лица это надменное выражение.
Однако сегодня она была богиней.
Богини не утруждают себя пустыми разговорами.
Всюду вокруг Селины проплывали пары, кружась в знакомом ритме вальса. Белые одеяния напоминали воздушные облака, мелькающие под золотым небесным сводом. Члены высшего общества Нового Орлеана напудрили свои парики и лица, сладковатый аромат тянулся от выставленных в ряд букетов цветов, которые были подобраны под стать ангельским оттенкам.
