Селина не могла ничего поделать, машинально сделав шаг назад вместе с ним. Ее тело приняло это решение до того, как она успела начать сопротивление.
Никодим продолжал:
– И работали под опекой известной Камилль Де Богарне. – Он сделал многозначительную паузу. – На самом верхнем этаже ее ателье… под мягким светом мерцающих люстр.
Стук сердца Селины раздался у нее в горле.
«Он знает, – беспокойство зародилось в ее мыслях. – Он знает».
Эти два слова пронеслись в ее мыслях со скоростью пульса. Она силилась держаться спокойно, крепче сжав рукоятку серебряного кинжала, и ногти впились ей в кожу так, что стало больно.
– Мне ясно, что вы узнали много о моем прошлом, месье. Очевидно, что у вас много полезных источников. Однако эти подробности необязательно описывают мое настоящее.
Улыбка Никодима стала жестокой.
– Я слышал, вам нравится быть безрассудной. Посещать места, где находиться вам запрещено. Нравится лгать и нарушать правила.
Румянец появился на щеках Селины.
– О каких правилах вы говорите?
– Лишь о тех, которые имеют значение.
О моих. – Его последнее слово прозвучало, как удар ножа в спину.
Селина не подала вида, что ее это задело, хотя ее колени уже дрожали под юбкой.
Другая эмоция появилась на лице графа. Селина не смогла ее узнать. Никодим продолжал внимательно смотреть на Селину, и на его мраморном лбу появилась морщинка. Она исчезла в следующую же секунду.
– Я уважаю вашу смелость, Селина. Чем больше я узнавал о вашем прошлом, тем лучше начинал понимать, почему мой племянник так вами очарован.
Немногие юные особы смогли бы держаться так стойко в компании тех, кто может убить без колебаний. – Он снова сделал шаг вперед, кончик его трости стукнул по брусчатке рядом с его ногой с завидной решительностью. – В компании тех, кто готов убить вас по моей команде, не колеблясь ни секунды.
Дрожь охватила Селину. Она стиснула зубы, пока те не начали стучать, выдавая ее. Ей нечего было сказать в ответ.
Дядя Бастьяна только что недвусмысленно заявил, что Селина все еще дышит только потому, что он так решил. Нахальная фраза в ответ ей ничем не поможет. Все, что она сейчас может делать, – это твердо стоять на ногах. Отказаться подчиняться, хотя ее скулы сводило все сильнее с каждой минутой, а мышцы напрягались, готовые к бою или к побегу.
В конце концов, Селина Руссо – не мычащий теленок, выращенный, чтобы быть съеденным. Она может быть тем, кем хочет.
